О рэп-баттлах и литературных жанрах

О том, что такое баттл-рэп, я узнал в начале 2016-го, когда случайно наткнулся в YouTube на видео с канала versusbatlleru. Сказать, что первое впечатление было сильно – значит не сказать ничего, я, откровенно говоря, обалдел от увиденного, потому как даже представить не мог, что подобное где-то возможно: двое стоящих нос к носу парней поливают друг друга помоями, да к тому же в изощрённо-стихотворной форме, да к тому же с последующим всенародным опубликованием в сети Интернет. Всё это вместе показалось мне настолько дерзким и неожиданным, а отдельные герои настолько убедительными и талантливыми в своём трикстерском образе, что с тех пор я непрерывно слежу за событиями в этой молодой художественно-развлекательной отрасли.

Сейчас рэп-баттлами уже никого не удивишь, историческое противостояние Оксимирона и Гнойного обсуждали в программе «Время» на Первом канале – а это, как известно, апофеоз любого явления. И хотя волна хайпа потихоньку спадает, самое время посмотреть, что она оставила после себя.

Сегодня я хочу поделиться с вами мыслями, которые сформировались у меня после трёх с небольшим лет просмотра баттлов.

О рэп-баттлах

Прежде всего я хотел бы заметить, что баттл для его участников – совсем не то же самое, что баттл для непосвящённых зрителей. Традиционно зрители наблюдают лишь вершину айсберга, финальный результат долгой и упорной подготовки исполнителей к поединку. Очевидно, что зрителю не под силу выловить на слух даже половины из всех подтекстов, отсылок и смыслов, которыми нашпиговано завёрнутое в стихотворную форму послание, – при условии, разумеется, что речь не о мамках и прочих весёлых скабрезностях. В общем-то, это обычная история для любого искусства – прикладного или высокого – когда наблюдатель в силу ограниченности собственного восприятия и незнания контекста не может расшифровать всех смыслов. А вот для художника всё иначе. Процесс создания текста если и не наделён сакральностью, то определённо представляет собой большую и интересную творческую работу, причём в обсуждаемом случае речь идёт не просто о написании риторически сильного текста, но и об его исполнении. Поэтому баттл-рэпер – одновременно и сыщик, и поэт, и актёр, что, надо думать, примерно раза в три интереснее, чем просто писать стихи в бездонное ведро интернета. А посему ясно, отчего участники рэп-баталий испытывают такой кайф – и вовсе не от удовольствия отхлестать оппонента по брыльям или изобретательно смешать с землёй; удовольствие приносит сам процесс творчества и личное исполнение собственных виршей перед благодарной публикой. Поэтому для меня нет ничего удивительного, что баттл-рэп будет ещё долгое время затягивать в свою пучину всё новых и новых талантливых юношей, ищущих в жизни окно, ну или хотя бы форточку, для творческой реализации.

Однако нельзя сказать, что баттл-рэп – это творчество без границ, как его иногда хотели бы нам представить. Границы-то есть и весьма натуральные. И хотя подразумевается, что в кругу говорить можно всё, сам баттл-рэп, как поджанр собственно рэпа, со всех сторон обставлен разнообразными правилами – начиная с утверждённого количества участников, судей и раундов, заканчивая необходимостью писать текст, строго нацеленный на конкретного оппонента, пусть даже он тебе полностью безразличен. «Баттл-рэп – это спорт», – говорится в рекламе, и это утверждение, как по мне, недалеко от истины, потому что баттл и есть состязание по заранее утверждённым правилам с целью выявления победителя. Визуально и по духу баттл напоминает бокс: то же выяснение отношений на потеху публике, только вместо тяжеловесных перчаток – рифмованные тексты. И так бы нам и относиться к этому, как к новой, более гуманной разновидности единоборств, но присутствие яркой творческой составляющей не даёт мне покоя.

Три с лишним года регулярного просмотра баттлов приводят меня к не слишком воодушевляющим выводам. Восторг первого впечатления не повторить, это ясно, но за всё усложняющейся крутизной в общем-то одних и тех же приёмов начинает проглядывать нечто такое, о чём не слишком хочется говорить. Однако, нацепив на нос волшебные очки остранения, что мы увидим? Вряд ли фалангу безжалостных гладиаторов – скорее кучку безусловно талантливой молодёжи, благополучной настолько, что имеет время и возможность собираться на регулярной основе и обливать друг друга помоями под видеосъёмку. Заметим также, что обливание это не всегда фигуральное, а часто вполне конкретное, т.е. имеющее в основании некие зашкварные факты. Так что же это за факты такие? Может, соучастие в убийстве или уклонение от уплаты налогов? Нет, всё намного, намного хуже. Вот один рэпер продажный настолько, что за гонорар выступает на соседней площадке, другой, шельма, использует чужие строки в своих куплетах и не признаётся, третий использует и не скрывает, у четвёртого бездарные треки, пятый брезгует работать на дядю и свесил ножки на шее у тян, а шестой как раз тянет лямку в офисе, но тоже мудак, просирает драгоценную жизнь ради прибыли хозяина-капиталиста, ну и т.д. Можете оценить сами, уровень грехов и зашкваров – бабушка «Божий одуванчик», детские шалости даже по меркам среднего обывателя. Ещё раз: речи не идёт о преступлениях против личности или собственности, об эпизодах коррупции или оставлении беременной жены на вокзале с кучей детей. Объективно говоря, нет ни единого проступка, за который кого-то из этих в целом благополучных ребят можно было бы так долго и красочно распинать. Вот в «Пусть говорят» проскакивают истории в десять раз хлеще, а здесь крючки либо выдуманы воспалённой фантазией, либо ничтожны настолько, что не стоят и ломаного гроша. И окончательно ломает сказку невразумительного сюжета, когда уже в титрах недавние переполненные ненавистью враги обнимаются и по-джентльменски жмут руки. К слову о джентльменстве: а настолько вообще логично предъявлять оппоненту за неэтичность поступков, используя при этом прямые личные оскорбления, а также описания насильственных сексуальных действий в отношении его родных? Словом, всё это – один большой и жирнющий когнитивный диссонанс.

Из всего вышесказанного проистекает очень странный, но вполне закономерный вывод о практически полном обесценивании смыслов в жанре, где сами слова и смыслы декларируются как самое главное. Да, по-прежнему запоминаются сильные панчи, смешные и остроумные схемы, но посыл выступления не усваивается совершенно, потому что он неизменен с самого первого выпуска и сводится в общем к тому, что стоящий напротив – тварь рода человеческого либо, в исключительном случае, всё-таки самую малость достойный, но глобально просирающий свою жизнь идиот (хотя мы-то прекрасно знаем, что бедняга ничем не хуже любого, стоящего в эти минуты в толпе). Вот и задумывайся здесь о жизни…

Как ни печально, но подобное обесценивание смысла сводит жанр к чистому формализму. У кого закрученней схемы, у кого оригинальнее панчи, кто выкинул ярче перфоманс – тот и герой на час. Смысловая же составляющая текста, за исключением редких отвлечений на посторонние политические или остросоциальные темы, остаётся всё той же – выскобленной досуха, никому не нужной скорлупкой. И тут мы, вероятно, подходим к главной проблеме, преследующей любые жанры: к диктату жанровых атрибутов и бездумному им подчинению.

Литературные жанры

Отвлечёмся на пару минут от баттлов и попробуем сопоставить наши наблюдения с делами литературы.

Не все согласны с таким подходом, но как-то так (случайно) сложилось разделять литературу на два основных лагеря – жанровую и большую. Разделение это, вероятно, связано с бурным развитием массовой культуры, случившимся в последние сто лет, и желанием одних писателей, умных, но не слишком успешных, отмежеваться от других, простых, но гораздо более популярных. Ничего удивительного, что разделение это бросает тень на категорию жанровости, прибавляя ей определённую негативную коннотацию и закрепляя жанры в нашем сознании в качестве сборников клишированных сценариев и архетипов, что, конечно, отчасти верно, т.к. именно засильем вульгарного ширпотреба во многом и закончился бум книгоиздания, случившийся с человечеством во второй половине ХХ века. А последствия, как водится, расхлёбываем до сих пор.

И вот ведь штука: меня не оставляет уверенность, что разделение это условное, т.е. надуманное, существующее исключительно на ресурсе массовой веры в него, но, даже сознавая всю эфемерность конструкта, очень сложно отказаться от столь притягательной идеи. Очень уж мы привыкли ко всяким ранжирам и иерархиям. Однако чем дальше, тем сложнее не замечать кровосмесительного потока между двумя лагерями. Большая всё чаще тянет у жанровой приёмы и сеттинги, а жанровая пытается выдавать себя за большую. В общем, не ровён час всё безвозвратно перемешается, и кумира подростков Стивена Кинга водрузят в один ряд с писателями вроде Кафки, Пруста и Манна. То-то дети порадуются… Тем более, что и ждать, возможно, осталось недолго. Кажется, что с дальнейшим смещением фокуса общественного внимания в сторону других развлечений, коих с каждым годом появляется всё больше и больше, пресловутая граница между двумя литературами окончательно сотрётся. Уже начала стираться...

Но покуда этого не произошло, мы ещё можем чуть-чуть посудачить о том, что работа в жанре почти всегда связана с соблюдением неких законов и правил. Отсюда же выражение: «закон жанра»? Однако законы эти, как и российские, распространяются только на средних и посредственных авторов – первопроходцы и гении на них плевать хотели. И пока писатели следуют за ожиданиями публики (а жанр, на минутку, есть воплощённое ожидание), жанры будут и дальше напоминать котлы, содержимое которых, раз туда заброшенное, вываривается десятилетиями в нечто не просто вторичное, а попросту вульгарное и примитивное. Все эти бесчисленные детективы, дамские романы и боевики втягивают нас в бесконечную цепочку повторений одних и тех же ходов, ситуаций и архетипов: вот тебе, Машка, очередное убийство, очередной сыщик, очередной герой и очередной злодей. Зачем миру это миллион первое убийство или любовная история? Мне непонятно.

Правда, справедливости ради надо заметить, что не все жанры в равной степени заскриптованы. Если брать фантастику в целом, без подразделов, то для неё глобальное условие только одно – наличие некоего фантастического допущения. Причём это чудесное допущение ещё и позволяет ломать всякие ненужные рамки: например, рамки реального мира, в котором вынужденно существует обычная нежанровая литература. Можно, если захочется, переиначить законы физики, отправиться в путешествие во времени или на другую планету, наделить героев сверхъестественными способностями. Можно даже придумать альтернативный мир, совершенно не похожий на наш. Фантастический жанр (но не фэнтези, нет), вероятно, самый свободный из существующих.

И тут мы подходим к важному и даже несколько обескураживающему размышлению, что наша ненаглядная большая литература не так уж чтобы совершенно свободна. И ограничивают её не только грани реального мира, но и рамки всех остальных жанров. Иными словами, чтобы оставаться большой и непогрешимо глубокой, эта литература не должна соприкасаться с атрибутами других развлекательных жанров – в противном случае, покормившись из чужой миски, она рискует лишиться престижного статуса высокоинтеллектуальной. И попробуй потом отмойся. На практике это порождает многочисленные нападки и бурные споры, является ли то или иное произведение большой литературой или всё-таки нет. Некоторые авторы так и вовсе вылетели из обоймы.

Ну или вот «Лавр» – разве не фэнтези? Что вы, голубчик, это глубокий историко-философский роман! Или Стругацкие – хотя и общепризнанно гениальны, но проходят по разряду фантастики.

Поэтому, думается, что само обособление жанров и создание тесных загончиков с ярлычками – по определению порочная практика, т.к. выставляет ненужные рамки в искусстве.

Заключение

Нам не дано предугадать дальнейшую судьбу жанров. Возможно, лет через сто о подобном ранжировании никто не вспомнит, потребность в делении на низкое и высокое отпадёт сама собой, или напротив – жанров станет в десять раз больше.

Что же до проблем баттл-рэпа, то, пока он будет исправно собирать просмотры и хайп в подростковой аудитории, появления глубоких смыслов там не предвидится. Всё-таки баттлы сейчас – это чистое развлечение, ещё один способ скоротать часок времени наравне с играми, соц. сетями и сериалами. И, наверное, не стоит ждать от них большего, как бы оригинальность формы не вводила нас в заблуждение.

Впрочем, я мог бы представить, как наполнить их смыслом. Лично мне было бы интересно посмотреть на спор в поэтической форме, рассматривающий с противоположных позиций любую из актуальных проблем, коих сейчас в достатке. Однако я прекрасно понимаю, что подобная фантазия несбыточна – во всяком случае, на текущем этапе развития и жанра, и гражданского общества.

Что ж, на этом всё на сегодня. Как всегда, жду ваши мнения в комментариях. До скорой встречи!

4 комментария

  • По поводу условности разделения лит-ры на жанровую и большую в принципе согласен. В моём условном разделении книги бывают развивающие и развлекательные. Надо сказать в разряде «Развивающих» , в начале, в детстве были романы Дюма, Верна, Дойля — если бы не они, возможно я бы вообще не увлёкся чтением. Со временем, с начитанностью, романы упомянутых авторов перешли в разряд «Развлекательных». Сдается мне, что со временем, например, романы (все три) Франзена в моих табелях о рангах вполне могут перейти из большой в жанровую (жанр мелодрамы). Возможно, одна из причин отсутствие четких рамок это Панта рей — все течёт, все меняется. ))

  • Вспоминаю одно высказывание Жванецкого — есть остроумие и острословие. Все это касалось юмора, но, как мне кажется, есть в такой попытке деления и зерно касающееся данной темы.

    Сразу скажу — не фанат этой культурного (или псевдокультурного) направления в музыке. Более того — я в этом ничего не понимаю. И потому не буду уподобляться классикам «...не читал, но осуждаю...», просто не мое. Так вот. О чем это я?.. Ах да! Мне кажется этим ребятам ближе острословие. Я, как человек близкий к медицине, могу предположить, что способность быстрой реакции как тела так и мозга тренеруемы, но лишь отчасти. Уж если ты родился спринтером, тебе не выиграть марафон. Так и с мозгами. Это не плохо и не хорошо. Они не умнее и не глупее — просто быстрее «процессор» в голове. Быстрее перебирают варианты (заметим, что из определенного набора). Но искать там глубокую мысль... Пафос — да, претензия — да, выплеск энергии — еще какой! Потому и крутится все вокруг банальщины. Опыт, горе, преодоление дает многое. Эти ребята горя не знали. Воевали? Нет. Голодали? Сомневаюсь. Проблемы вроде — украденной цитаты (телефона, автомобиля, кошелька — подставьте по желанию), отдавленной ноги, оскорбления матом, ушла девушка, извините не трогает. Все это было, было, сотни и тысячи раз. И уж на много оригинальнее.

    А вот новая идея, мысль... Не знаю... Это требует усилия. Как-то так.

    П.С. Еще вспомнил хорошее выражение Ю.Никитина (за дословность не отвечаю) — Если уж высказываешь банальную мысль — то хоть сделай это оригинально.

  • B.B., какое бы разделение мы не придумали, кажется, книжки всё равно будут кочевать из категории в категорию. Этим и подтверждается вся их, разделений, условность.

    Но и игнорировать этот момент тоже не получается.

  • Cherepaha, я понимаю, о чём вы, но мне кажется, что влияние самого жанра здесь определяющее. Ну и плюс обусловленная молодостью нехватка жизненного опыта. А вообще, интересно, что из всех этих ребят получится.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *