Писатель и политика

Эту статью я написал уже давно, в начале мая, но до сих пор мариновал в дальних ящиках своего виртуального рабочего стола, не решаясь выставить на показ. Поднятая в ней тема настолько же злободневна, насколько неблагодарна: политика сейчас – поле битвы и жесточайшего разделения взглядов и мнений, чего только стоят непрекращающиеся холивары либералов и государственников, ватников и укропов, и тому подобного, и зная не понаслышке градус накала, очень уж не хотелось превращать комментарии в авгиевы конюшни. Однако обойти острый вопрос политики никак нельзя, поэтому я публикую статью как есть, без купюр.

Писатель и политика

В наше неспокойное время с каждым днем все острее встает вопрос отношений гражданина с властью, государственными институтами, политическими и общественными силами и течениями, в общем, со всем тем, что принято доходчиво и ясно называть политикой. И если отношения обывателя с туманным полем политики подчас незаметны и мало кому интересны, то точка зрения писателя всегда на виду. Писатель, касающийся политики, и писатель, старательно обходящий ее, транслируют две совершенно разные картины мира. Поэтому сегодня мы попытаемся разобраться, стоит ли автору совать нос в политику, а также использовать собственные книги как платформу для выражения политических предпочтений и гражданской позиции.

Авторы вне политики

Очень распространенное убеждение огромного числа пишущих заключается в том, что автор ни под каким предлогом не должен касаться политики. Объясняется это просто: политика – дело грязное, и честному человеку там делать нечего, а писатель, он же честен вдвойне, несет мораль и нравственность в голодные массы, и не престало ему копаться в грязном белье, сваленном в кучу в мрачном паучьем углу. Многие авторы настолько боятся зацепить неловким словом власть имущих и общественные институты, что шарахаются в фантастические жанры, пишут средневековое фэнтези с королями и темными властелинами или НФ с космическими империями и неутомимыми повстанцами – словом, делают все, чтобы не вляпаться в ту самую пахучую кучу исключительно некошерного вида. Повествование о современной действительности (мировой ли, российской ли) кажется им чем-то мелочным и неблагодарным, а выдуманные конфликты видятся и величественнее, и для себя, родного, спокойнее.

В общем, это чрезвычайно распространенная позиция отрицания, которой придерживается, наверное, большинство писателей. Мы сами в себе, в своем выдуманном мирке, здесь тепло и уютно, не беспокойте нас.

Итак, первый вопрос сегодняшнего вечера:

Q: может ли современный писатель существовать вне политики?

A: может, если занимается жанровой беллетристикой. Например, НФ или фэнтези. Может, и вполне успешно.

Примеров тому достаточно, полки книжных магазинов ломятся от образчиков жанра. Тогда следом вопрос номер два:

Q: а может ли писатель существовать вне политики, если описывает современную жизнь и действительность?

A: может, если намеренно ее, политики, избегает.

Сложно ли избегать политики? Непросто. Но при определенной сноровке – можно и даже вполне. Каким образом? Дело в том, что, описывая реалии современного общества, мы всегда должны держать в уме три условных плоскости, три слоя, в которых автор может развивать повествование. Первый слой, самый компактный и узкий, слой личный. Внутренний мир, проблемы и переживания отдельно взятого героя. Примеров таких сюжетов, где главный акцент сделан на личной драме, можно вспомнить немало. Это и различные робинзонады (герой изолирован от мира), и любовные истории. Второй слой – социальный. Самый широкий и плодородный слой, в котором, по сути, и происходят события подавляющего большинства литературных произведений. Отношения между людьми, конфликт индивида и социума – вот бездонные колодцы идей и сюжетов, из которых человечество черпало и будет черпать веками. И если писатель не будет пересекать тонкую и не всегда заметную грань с третьим, политическим, слоем, то сможет вполне комфортно существовать в этих рамках.

Таким образом, автор, избегающий политики, ставит своей целью разработку общечеловеческих, нравственных и бытовых тем и старается не лезть в неприятные области. Да, это зачастую непросто, но со временем формируется нужный навык.

Писатели в политике

Оставшийся малый процент авторов считает, что писать можно о чем угодно. В том числе, и высказывать соображения по поводу устройства общественной системы, государственного строя, юстиции, законодательства и всего остального. Кто-то делает это прямолинейно и в лоб (отчего-то вспоминается Веллер и его книга «Великий последний шанс»), другие исподволь, используя параллелизм, цепочки аналогий или иронию. Эта несказанная дерзость родилась не сегодня, политика проглядывает даже в супер-популярном «Властелине колец», а что уж говорить о таких широко известных вещах как «1984» Оруэлла, «Мы» Замятина, «Generation П» Пелевина, «Дне опричника» Сорокина и многих других. Русская классика не остается в стороне: тут вам «Мертвые души» и «Ревизор» Гоголя, «Война и мир» Толстого, сатира Салтыкова-Щедрина, крайне политизированные Горький и Солженицын. Хорошо, примеры есть, но:

Q: Все ли писатели должны касаться политики?

A: Нет.

Почему? Да потому просто, что не всем это интересно. Жизнь не сошлась клином на отношениях человека и государства. Есть и внутренние глубины, природа и путешествия, в конце концов, таинство отношений между людьми. Писатель должен быть голосом своего времени, но звучать голоса должны о разном. В этом-то и прелесть бескрайнего интеллектуального поля под названием литература.

Но тогда непременно еще один вопрос:

Q: Должна ли литература существовать полностью вне политики?

A: Нет. Обязательно должны быть авторы, не боящиеся затронуть общественные и политические проблемы.

Ум, честь и совесть нации должны действовать и существовать везде. Не должно быть закрытых и табуированных областей, где может разрастаться зараза. Писатель, он ведь и рупор общественного мнения. Написал книгу – позицию приняли миллионы. Ничего не попишешь, с этим необходимо считаться.

Однако тут обязательно стоит упомянуть, что авторы, касающиеся политики, невольно и непременно получают приписку к тому или иному противоборствующему лагерю, даже если совершенно не хотят ни к какому лагерю примыкать. И ярлык получают молниеносно, потому как куда уж в нашем диком племени без ярлыков. Власть похвалил – ватник, раскритиковал – либераст, вспомнил СССР с дрожащей ностальгией – совок, заклеймил – диссидент. Соответственно с навешенным ярлыком автор достаточно быстро обрастает врагами и недоброжелателями. И уйти от этого, как мне видится, невозможно, по крайней мере, сейчас. Так что отважному письменнику, выбравшему нелегкую стезю политической борьбы, придется смириться с тем, что он всенепременно отрежет от себя часть потенциальной аудитории просто потому, что ей, этой привередливой части, хронически не близко авторское политическое кредо. Вот не существует текст в отрыве от автора и, пардон, от его ярлыка. Примеры, примеры у нас перед глазами, достаточно почитать в сети комментарии по таким персоналиям как Захар Прилепин, Борис Акунин, Михаил Веллер.

Послесловие

И вот все вроде бы логично, хорошо и понятно. Хочешь писать о политике и плясать на углях – пиши и пляши, не хочешь – не пиши, думай о вечном. И, действительно, такая модель существует и активно цветет в западной литературе уже целый век, где эскапистские фантастические жанры давно стали огромной многомиллионной развлекательной индустрией, и нам известны и любимы многие имена, сделавшие баснословные состояния на ужасах или, скажем, историях о юных волшебниках. Но вот в нашей стране… В стране, где за последние сто лет было две мировые войны, революция, гражданская война, коллективизация и культ личности, железный занавес, развал двух империй, смена идеологий, научный атеизм и возвращение в лоно религии, как писатель в такой стране может писать о птичках, совершенно не касаясь всего того, что щедро сваливалось на головы пяти поколений и, кажется, все еще продолжает валиться? Поэтому я искренне не понимаю трагедии эльфийского и любого другого вымышленного народа, когда есть трагедия народа русского, советского и всех братских, с ним тесно связанных. Ну не могу я верить эльфам и сопереживать их надуманным бедам. Лично для меня настоящий писатель в России не может существовать вне политики – исключительно потому, что масштаб фигуры задается масштабом темы, которую она поднимает.

Послепослесловие

Мне не дает покоя одна давняя история о том, как в голодном и мрачном августе 1933 года группа из ста двадцати советских писателей отправилась в экскурсию на пароходе по свежепостроенному Беломорско-Балтийскому каналу. Не секрет, что канал этот возводился исключительно силами заключенных в рекордно короткие сроки с 1931 по 1933 гг. в жутких нечеловеческих условиях, без применения какой-либо механизированной техники, а подчас и без ручного инструмента (бывало, лес валили веревками, не доставало пил). Эти двести километров обошлись русскому народу в несколько десятков тысяч жизней. И вот больше сотни советских писателей – ум, честь и совесть нации – едут на экскурсию на пароходе. Пьют, кушают и развлекаются (в Украине в этот год зверствует голодомор), обозревают результат одной из первых великих социалистических строек. Видят ли они условия и быт строителей канала? Знают о прогрессивной системе начисления пайки? Видят, знают и обо всем догадываются, хоть правду от них стараются прикрыть и спрятать. Максим Горький знает о положении заключенных лучше других, в 1929 г. он побывал на Соловках, осматривал лагерь и беседовал с з.к. Но что же в итоге? Чем заканчивается поездка? В итоге рождается книга под названием «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина: История строительства, 1931—1934 гг.», коллективная монография 36 советских писателей под редакцией М. Горького, Авербаха и Фирина. Среди авторов: М. Горький, Вс. Иванов, Вера Инбер, В. Катаев, М. Зощенко, В. Шкловский, А. Толстой и другие. Сказано ли там хоть слово о нечеловеческих условиях, о голоде, рабском ручном труде и ужасающем количестве смертей? Нет, лишь воспевание советского строя, его мудрого рулевого, оды ОГПУ и сказочной перековке заключенных. И пишут эту муть лучшие советские авторы. Правда, книга ходит недолго. Уже в 1937 году оказывается, что многие ее герои, руководители стройки и ведомств (Фирин, Авербах, Берман, Коган и Ягода) оказываются врагами народа, расстреляны. От репрессий не спаслись и некоторые авторы манускрипта (Б. Ясенский, Д. Святополк-Мирский, А. Берзинь, С. Гехт, С. Буданцев). Не проходит и пяти лет, как книга изъята из обращения, почти весь тираж уничтожен. И ничего бы мы не узнали… Ан нет, написанного не сотрешь. Знаем мы и про книгу, и фамилии авторов-марионеток. Можем ли мы осуждать их? Тех, кто спасал свою свободу и жизнь, и тех, кто искренне верил, что голодом и каторжным трудом можно перековаться заключенных сограждан в классово-верных людей? Решайте сами. Однако не забывайте, что почти девяносто писателей, прокатившихся тем летом на пароходике, нашли в себе силы и смелость не участвовать в написании книги. Другие согласились и невольно вознесли оду одному из самых страшных геноцидов ХХ века – геноциду русского, советского народа сталинским режимом. Подумайте, какой выбор совершили бы вы.

К чему я все это? А к тому, что талант писателя – это еще и мера его ответственности перед людьми. Владеющий душами и умами должен понимать, что любое произнесенное слово, любая мысль и суждение усилятся тысячекратно, сформируют картину действительности для миллионов людей. И идя против правды, против совести, закрывая глаза на бесчинства и несправедливость, писатель идет против тех, кто доверил ему свое внимание, открыл ум потокам его суждений и мыслей. Вот, что значит ответственность. И всегда, как в далеком 1933 г., найдутся желающие использовать чей-то дар и талант в своих целях, поставить его на службу своим интересам. Горе и проклятье тому, кто позволит закабалить свой талант.

На этом все, жду ваших мнений в комментариях. До скорой встречи!

30 комментариев

  • Да. Я просто не ожидал столько сложностей.

    Чтобы совсем не оффтопить написал комментарий к вашему разговору о элитах, предвидении, экстрополяци, но дух стилистики дернул перечитать написанное. Так что как то без моего профанского мнения. ...

  • Витя, а это вы зря. Комментарии как раз и подразумевают вольный и даже неоформленный (тавтология!) формат. Мы ведь не на экзамене по русскому языку, главное — мысль, а оформление — дело десятое.

  • Сложная тема. Мне хочется быть осторожным в конкретике, не пытаться перефразировать вышеоформленные мысли, не материализовывать внутренние когда смутные, а когда уже ясные чувства и понимание. Просто соглашусь, что ответственность имеет место быть. Она велика.

    Жизнь сложная штука. Вещи кажущиеся сегодня проще таблицы умножения, завтра оборачиваются высшей математикой. И с каждым прожитым годом в голове всё меньше «универсальных» рецептов.

  • Интересная у вас тут дискуссия завязалась. А я вот подумала, если не писать голую фантезятину-любовный роман- с плоским юмором, то неизбежно этой самой политики коснешься. Только от мастерства писателя зависит, как эту тему повернуть: в лоб — со всеми последующими нападками согласных и несогласных или в обход — когда и согласные, и несогласные восхитятся. О той самой остановке (прочла все ранее пропущенные комментарии) можно ведь дело как повернуть — бился герой бился и ничего не добился, кончилось дело тем что он погиб на той самой трамвайной остановке (к примеру подскользнулся на мокром асфальте и голову расшиб) и тут... Предлагаю два варианта: Первый. Перенесся герой в другую реальность, а там остановки общественного дилижанса открыты всем ветрам. Герой опять за свое, до короля дошел, а король возьми да проникнись. И повелел все остановки сделать крытыми, а героя смотрителем назначил. За порядком, строительством и ремонтом на тех остановках следить. Вот герой намучился, обрадовался, разозлился на себя — возможные варианты реакции в зависимости от роста (изменения) его самоосознания.

    Второй. Еще сорока дней не прошло, а тут мировая катастрофа: магнитное поле планеты поменялось таким образом (ученые считают -вполне возможно), что все приборы, созданные ранее, прекратили функционировать. И трамвай — тоже. Друзья собираются на поминках и вспоминают как герой боролся с «ветром в мельницах». А ради чего?

    При любой концовке можно читателя исподволь подвести к нужной автору политической изнанке событий, не связываясь с этой политикой в лоб.

  • Вы так горячо обсуждаете эту несчастную остановку, что мне и самому стало интересно придумать сюжет. Я бы писал короткий рассказ, буквально на одну страничку.

    Питер. Та самая остановка. Осень. Дождь. На остановке среди угрюмых мокрых лиц ждет трамвая иностранец (или наш, который долго прожил за рубежом). Начинает спрашивать, почему бы не поставить крытую коробку. Народ ропщет, власти, мол, ничего не надо, ничего не добьешься, не допросишься, им бы только воровать. Хотя никто, очевидно, хлопотать не ходил. Иностранец чешет в администрацию городского округа и пишет заявление. Через пару дней коробку устанавливают. Следующим утром, стоя под пластиковой крышей, народ обсуждает, сколько же на этой несчастной коробке наворовали. Fin.

  • Вообще то Админ угадал. Слышал я такую историю из жизни, англичанина видел. Но он из принципа по русски говорит только два слова — крейзи раша. Поэтому историю мне рассказал сильно брехливый источник с воображением великого фантаста. Да и финал без хэпиэнда, т.е. остановка прожила не долго и кто больше стырил неясно.

  • Совсем не касаться политики, на мой взгляд, нельзя. Это, как завещал Дугин, всех и всегда касается. Но вот как это подать – зависит, конечно, от писателя.

    Вот что интересно, так это идея о нравственности. Если немного отстраниться от личностных, а следовательно, эмоциональных переживаний, то весьма вероятным покажется, что нравственность – штука очень относительная. Если мыслить философскими категориями, то в разные времена и нравственность была разная. Здесь очень удачно высказался Дугин (не следует думать, что я поклонник его мысли – очень, очень во многом с ним не согласен): «В премодерне [по его меркам – примерно до начала Возрождения] смерть обволакивает жизнь, а в модерне – жизнь обволакивает смерть». Значит это примерно то, что одному и тому же явлению – смерти – придаётся разный смысл. В премодерне смерть – это только начало, и относиться к ней следует соответственно. Для примера, в народе ходит пословица: тяжело в учении, легко в бою. Проще говоря, смерть – вовсе не конец истории, и период жизни человека вообще капля в море.

    В модерне (с Дугинской точки зрения – от Возрождения до первой половины 20 в.) всё наоборот, видимая жизнь вообще единственная.

    К чему это нудное вступление: почему трагедия вообще таковой считается? Почему Гулаги, принудительные работы – это плохо?

    Искренне убеждён, что Сталин свои репрессии проводил не из-за прихоти, а как минимум из интуитивного утилитаризма.

    Это если отстранённо, а если лично, то я очень рад, что могу с личного компьютера из личной комнаты свободно транслировать свои мысли в Интернет, не боясь последствий.

    К слову о геноциде: прямо сейчас, я уверен, как минимум в 2-3 странах Африки идёт гражданская война, а если нет, так эпидемия, а если нет, так массовый голод, примитивная религиозная истерия, людоедство, и всё в таком духе. Что теперь нам с вами делать?

  • Илья, меня всегда поражала удивительная способность человеческого разума подвести мощную философско-теоретическую базу под любую дрянь. А также то, как многочисленные светлые умы десятками попадались на удочку всяких людоедских идеологий.

    Ну а так да, все мы пыль в масштабах Вселенной.

  • Нравственность, мораль. Лучше "поясните мне за UFC ". Я как верующий живу в теоцентричной вселенной , нравственность и прочее для меня конкретные понятия., и да я аморален на столько на сколько это не касается других людей, всё просто и понятно. Мораль в современном понимании очень не понятная штука. Даже не понятно на сколько я плох. В некоторых случаях мораль ортодоксальная и мораль современная сходятся кость в кость и как то всё это неожиданно случается, для меня. Я даже сформулировать не могу в чем проблема.

    Для примера, история Хабиба и Макгрегора из шоу бизнеса. Будь я в Лас Вегасе не раздумывая вписался бы за Хабиба, даже то что он мусульманин а я православный не мешает, и даже то что повод большей частью формален, мы тут в одной лодке. В современной шкале плохо — хорошо прыжки Хабиба по людям выходка неадеквата, почему? Анализ и выводы событий не работают, лишь показывают что кто то из нас инопланетяне — ортодоксы или носители современной морали. При этом я конформист больше некуда, но вот иногда находит коса на камень. Это проблема будет только разрастаться по мере развития западной культуры.

    Может если я услышу простые основы сегодняшней нравственности, как отношение к себе, отношение к другому человеку, отношение к обществу смогу что то понять. Но походу простых ответов нет. И есть ощущение, что разрыв происходит в понятии свободы воли, тут совсем всё сложно, не понятно, щас бы Достоевского воскресить пусть разбирается.

  • Витя, ох, вы сейчас потянули за такой хвост, что его никакими обсуждениями и никакими талмудами не вытянешь. А если коротко и по делу, то я обращаю внимание на два момента, вносящих, как мне кажется, наибольшую энтропию в пресловутый вопрос морали и нравственности:

    1) По причине того, что ни в нашей стране, ни в западном мире не существует сколь-либо полного, официально оформленного и повсеместно ратифицированного свода моральных правил, каждый индивид склонен толковать нормы морали, как ему заблагорассудится, а чаще — как ему удобно в каждый определённый момент времени. Более того, единства и порядка в умах нет даже приблизительно, и если мы начнём разбираться, какие действия каждый из нас считает аморальными, то быстро выясним, что для одних драки в октагоне или клетке — спорт, а для других — дикость и варварство; для одних убивать на войне — доблесть, а для других — преступление против человечности. И это только то, что лежит на поверхности, а ведь таких спорных моментов без счёту. А если копнуть ещё глубже и поразмыслить в духе мирового заговора, то станет понятно, почему сильным мира сего не нужен тот самый пресловутый, документально оформленный свод моральных правил и предписаний. Будь он, человечеству вскоре пришлось бы отказаться и от насилия, и от войн, и от прочих неоднозначных увеселительных мероприятий.

    2) Второй момент чисто личный. Даже в отсутствие общего свода правил каждый имеет теоретическую возможность проживать свою жизнь в морали обособленно и автономно. Но вот вопрос: а как следует реагировать носителю морали на аморальное поведение окружающих? Хотя бы простейшее библейское «ударили по правой щеке» как нынче работает? И тут мы вновь очень просто приходим к ситуации, когда под угрозой здоровью и жизни человек вынужден отступать от моральных норм. А если оскорбили мать? А если навредили имуществу?

    Какой я для себя делаю вывод? Мораль — продукт штучный. И очень наивно ждать от окружающих его массового проявления. На данном этапе развития человечество, очевидно, не готово к повсеместному соблюдению его норм, тут и к Достоевскому не ходи.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *