Писатель и политика

Эту статью я написал уже давно, в начале мая, но до сих пор мариновал в дальних ящиках своего виртуального рабочего стола, не решаясь выставить на показ. Поднятая в ней тема настолько же злободневна, насколько неблагодарна: политика сейчас – поле битвы и жесточайшего разделения взглядов и мнений, чего только стоят непрекращающиеся холивары либералов и государственников, ватников и укропов, и тому подобного, и зная не понаслышке градус накала, очень уж не хотелось превращать комментарии в авгиевы конюшни. Однако обойти острый вопрос политики никак нельзя, поэтому я публикую статью как есть, без купюр.

Писатель и политика

В наше неспокойное время с каждым днем все острее встает вопрос отношений гражданина с властью, государственными институтами, политическими и общественными силами и течениями, в общем, со всем тем, что принято доходчиво и ясно называть политикой. И если отношения обывателя с туманным полем политики подчас незаметны и мало кому интересны, то точка зрения писателя всегда на виду. Писатель, касающийся политики, и писатель, старательно обходящий ее, транслируют две совершенно разные картины мира. Поэтому сегодня мы попытаемся разобраться, стоит ли автору совать нос в политику, а также использовать собственные книги как платформу для выражения политических предпочтений и гражданской позиции.

Авторы вне политики

Очень распространенное убеждение огромного числа пишущих заключается в том, что автор ни под каким предлогом не должен касаться политики. Объясняется это просто: политика – дело грязное, и честному человеку там делать нечего, а писатель, он же честен вдвойне, несет мораль и нравственность в голодные массы, и не престало ему копаться в грязном белье, сваленном в кучу в мрачном паучьем углу. Многие авторы настолько боятся зацепить неловким словом власть имущих и общественные институты, что шарахаются в фантастические жанры, пишут средневековое фэнтези с королями и темными властелинами или НФ с космическими империями и неутомимыми повстанцами – словом, делают все, чтобы не вляпаться в ту самую пахучую кучу исключительно некошерного вида. Повествование о современной действительности (мировой ли, российской ли) кажется им чем-то мелочным и неблагодарным, а выдуманные конфликты видятся и величественнее, и для себя, родного, спокойнее.

В общем, это чрезвычайно распространенная позиция отрицания, которой придерживается, наверное, большинство писателей. Мы сами в себе, в своем выдуманном мирке, здесь тепло и уютно, не беспокойте нас.

Итак, первый вопрос сегодняшнего вечера:

Q: может ли современный писатель существовать вне политики?

A: может, если занимается жанровой беллетристикой. Например, НФ или фэнтези. Может, и вполне успешно.

Примеров тому достаточно, полки книжных магазинов ломятся от образчиков жанра. Тогда следом вопрос номер два:

Q: а может ли писатель существовать вне политики, если описывает современную жизнь и действительность?

A: может, если намеренно ее, политики, избегает.

Сложно ли избегать политики? Непросто. Но при определенной сноровке – можно и даже вполне. Каким образом? Дело в том, что, описывая реалии современного общества, мы всегда должны держать в уме три условных плоскости, три слоя, в которых автор может развивать повествование. Первый слой, самый компактный и узкий, слой личный. Внутренний мир, проблемы и переживания отдельно взятого героя. Примеров таких сюжетов, где главный акцент сделан на личной драме, можно вспомнить немало. Это и различные робинзонады (герой изолирован от мира), и любовные истории. Второй слой – социальный. Самый широкий и плодородный слой, в котором, по сути, и происходят события подавляющего большинства литературных произведений. Отношения между людьми, конфликт индивида и социума – вот бездонные колодцы идей и сюжетов, из которых человечество черпало и будет черпать веками. И если писатель не будет пересекать тонкую и не всегда заметную грань с третьим, политическим, слоем, то сможет вполне комфортно существовать в этих рамках.

Таким образом, автор, избегающий политики, ставит своей целью разработку общечеловеческих, нравственных и бытовых тем и старается не лезть в неприятные области. Да, это зачастую непросто, но со временем формируется нужный навык.

Писатели в политике

Оставшийся малый процент авторов считает, что писать можно о чем угодно. В том числе, и высказывать соображения по поводу устройства общественной системы, государственного строя, юстиции, законодательства и всего остального. Кто-то делает это прямолинейно и в лоб (отчего-то вспоминается Веллер и его книга «Великий последний шанс»), другие исподволь, используя параллелизм, цепочки аналогий или иронию. Эта несказанная дерзость родилась не сегодня, политика проглядывает даже в супер-популярном «Властелине колец», а что уж говорить о таких широко известных вещах как «1984» Оруэлла, «Мы» Замятина, «Generation П» Пелевина, «Дне опричника» Сорокина и многих других. Русская классика не остается в стороне: тут вам «Мертвые души» и «Ревизор» Гоголя, «Война и мир» Толстого, сатира Салтыкова-Щедрина, крайне политизированные Горький и Солженицын. Хорошо, примеры есть, но:

Q: Все ли писатели должны касаться политики?

A: Нет.

Почему? Да потому просто, что не всем это интересно. Жизнь не сошлась клином на отношениях человека и государства. Есть и внутренние глубины, природа и путешествия, в конце концов, таинство отношений между людьми. Писатель должен быть голосом своего времени, но звучать голоса должны о разном. В этом-то и прелесть бескрайнего интеллектуального поля под названием литература.

Но тогда непременно еще один вопрос:

Q: Должна ли литература существовать полностью вне политики?

A: Нет. Обязательно должны быть авторы, не боящиеся затронуть общественные и политические проблемы.

Ум, честь и совесть нации должны действовать и существовать везде. Не должно быть закрытых и табуированных областей, где может разрастаться зараза. Писатель, он ведь и рупор общественного мнения. Написал книгу – позицию приняли миллионы. Ничего не попишешь, с этим необходимо считаться.

Однако тут обязательно стоит упомянуть, что авторы, касающиеся политики, невольно и непременно получают приписку к тому или иному противоборствующему лагерю, даже если совершенно не хотят ни к какому лагерю примыкать. И ярлык получают молниеносно, потому как куда уж в нашем диком племени без ярлыков. Власть похвалил – ватник, раскритиковал – либераст, вспомнил СССР с дрожащей ностальгией – совок, заклеймил – диссидент. Соответственно с навешенным ярлыком автор достаточно быстро обрастает врагами и недоброжелателями. И уйти от этого, как мне видится, невозможно, по крайней мере, сейчас. Так что отважному письменнику, выбравшему нелегкую стезю политической борьбы, придется смириться с тем, что он всенепременно отрежет от себя часть потенциальной аудитории просто потому, что ей, этой привередливой части, хронически не близко авторское политическое кредо. Вот не существует текст в отрыве от автора и, пардон, от его ярлыка. Примеры, примеры у нас перед глазами, достаточно почитать в сети комментарии по таким персоналиям как Захар Прилепин, Борис Акунин, Михаил Веллер.

Послесловие

И вот все вроде бы логично, хорошо и понятно. Хочешь писать о политике и плясать на углях – пиши и пляши, не хочешь – не пиши, думай о вечном. И, действительно, такая модель существует и активно цветет в западной литературе уже целый век, где эскапистские фантастические жанры давно стали огромной многомиллионной развлекательной индустрией, и нам известны и любимы многие имена, сделавшие баснословные состояния на ужасах или, скажем, историях о юных волшебниках. Но вот в нашей стране… В стране, где за последние сто лет было две мировые войны, революция, гражданская война, коллективизация и культ личности, железный занавес, развал двух империй, смена идеологий, научный атеизм и возвращение в лоно религии, как писатель в такой стране может писать о птичках, совершенно не касаясь всего того, что щедро сваливалось на головы пяти поколений и, кажется, все еще продолжает валиться? Поэтому я искренне не понимаю трагедии эльфийского и любого другого вымышленного народа, когда есть трагедия народа русского, советского и всех братских, с ним тесно связанных. Ну не могу я верить эльфам и сопереживать их надуманным бедам. Лично для меня настоящий писатель в России не может существовать вне политики – исключительно потому, что масштаб фигуры задается масштабом темы, которую она поднимает.

Послепослесловие

Мне не дает покоя одна давняя история о том, как в голодном и мрачном августе 1933 года группа из ста двадцати советских писателей отправилась в экскурсию на пароходе по свежепостроенному Беломорско-Балтийскому каналу. Не секрет, что канал этот возводился исключительно силами заключенных в рекордно короткие сроки с 1931 по 1933 гг. в жутких нечеловеческих условиях, без применения какой-либо механизированной техники, а подчас и без ручного инструмента (бывало, лес валили веревками, не доставало пил). Эти двести километров обошлись русскому народу в несколько десятков тысяч жизней. И вот больше сотни советских писателей – ум, честь и совесть нации – едут на экскурсию на пароходе. Пьют, кушают и развлекаются (в Украине в этот год зверствует голодомор), обозревают результат одной из первых великих социалистических строек. Видят ли они условия и быт строителей канала? Знают о прогрессивной системе начисления пайки? Видят, знают и обо всем догадываются, хоть правду от них стараются прикрыть и спрятать. Максим Горький знает о положении заключенных лучше других, в 1929 г. он побывал на Соловках, осматривал лагерь и беседовал с з.к. Но что же в итоге? Чем заканчивается поездка? В итоге рождается книга под названием «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина: История строительства, 1931—1934 гг.», коллективная монография 36 советских писателей под редакцией М. Горького, Авербаха и Фирина. Среди авторов: М. Горький, Вс. Иванов, Вера Инбер, В. Катаев, М. Зощенко, В. Шкловский, А. Толстой и другие. Сказано ли там хоть слово о нечеловеческих условиях, о голоде, рабском ручном труде и ужасающем количестве смертей? Нет, лишь воспевание советского строя, его мудрого рулевого, оды ОГПУ и сказочной перековке заключенных. И пишут эту муть лучшие советские авторы. Правда, книга ходит недолго. Уже в 1937 году оказывается, что многие ее герои, руководители стройки и ведомств (Фирин, Авербах, Берман, Коган и Ягода) оказываются врагами народа, расстреляны. От репрессий не спаслись и некоторые авторы манускрипта (Б. Ясенский, Д. Святополк-Мирский, А. Берзинь, С. Гехт, С. Буданцев). Не проходит и пяти лет, как книга изъята из обращения, почти весь тираж уничтожен. И ничего бы мы не узнали… Ан нет, написанного не сотрешь. Знаем мы и про книгу, и фамилии авторов-марионеток. Можем ли мы осуждать их? Тех, кто спасал свою свободу и жизнь, и тех, кто искренне верил, что голодом и каторжным трудом можно перековаться заключенных сограждан в классово-верных людей? Решайте сами. Однако не забывайте, что почти девяносто писателей, прокатившихся тем летом на пароходике, нашли в себе силы и смелость не участвовать в написании книги. Другие согласились и невольно вознесли оду одному из самых страшных геноцидов ХХ века – геноциду русского, советского народа сталинским режимом. Подумайте, какой выбор совершили бы вы.

К чему я все это? А к тому, что талант писателя – это еще и мера его ответственности перед людьми. Владеющий душами и умами должен понимать, что любое произнесенное слово, любая мысль и суждение усилятся тысячекратно, сформируют картину действительности для миллионов людей. И идя против правды, против совести, закрывая глаза на бесчинства и несправедливость, писатель идет против тех, кто доверил ему свое внимание, открыл ум потокам его суждений и мыслей. Вот, что значит ответственность. И всегда, как в далеком 1933 г., найдутся желающие использовать чей-то дар и талант в своих целях, поставить его на службу своим интересам. Горе и проклятье тому, кто позволит закабалить свой талант.

На этом все, жду ваших мнений в комментариях. До скорой встречи!

26 комментариев

  • admin200:

    Евгений, вроде как об этом в статье целый абзац. Вам кажется, что обходить просто, мне кажется — не просто, все зависит от того, что мы понимаем под политикой. Если мы понимаем отношения человека и государства, то любое упоминание об СССР — это сплошь политика, потому что государство там было везде, куда ни плюнь. А если исключительно выборы, митинги и похождения депутатов — это уже совсем другой коленкор.

  • Витя:

    Есть ещё проблема с написанием политической и просто прозы. Это не приятно. Работая в выдуманных мирах занимаешься сублимацией, гладиш мягкое и круглое, себя погладишь. Ясно что детей не будет но приятно. С прозой по другому. Надо иметь запас смелости, найти в себе мужика перед тем как соваться в эту чёрную дыру. До кучи , ясно что результат непредсказуем и удовольствие сомнительно. Простите за аналогию.

    Недавно по Анимал Планет смотрел сюжет, как крокодил тётке руку откусил. Её спасли, крокодила пристрелили, хэппи энд. Меня затронул фоновая история о медицинском жгуте которым спасли тётку, который был у полицейского, который обязали носить все службы. Добиться приказа и даже выбить бюджет на обязательное ношения жгута смог простой человек , полицейский бывший на теракте в Бостоне. Он увидев ущерб нанесенный бомбой, подумал, что, если бы у каждого полицейского был медицинский жгут и превратил свою мысль в реальность. А я полюбовавшись на этого парня представил развитие подобного сюжета у нас. Подумал о том как далеко герою пришлось бы зайти. Думал, думал, надумал что американцы брешут. Но похожую историю захотелось воплотить на бумаге , хотя не такую пафосную. Например, в Питере иногда идёт дождь, г. г. на работу ездит на трамвае, пути как и остановка находятся на разделительной полосе посреди дороги. Каждый раз во время дождя г.г. принимает перекрестный душ из под колес машин. Ему это надоело и г.г решил добиться постройки крытой остановки. А дальше, дальше всё. … я завалил текст. Начались проблемы.

    Для начала, привычные мне герои из фэнтези в реальном мире обитают в мягких комнатах, их выпускают только один раз на новый год, чтобы держать палату буйных под кроватями во время фейерверков. Неприятное открытие. Дальше, герой меняется. В какую сторону? Туда куда тяготеет автор, то есть я. Опять выходит злобное существо. Это осложняется политическим оттенком. Малейшая ложь или подыгрывание герою порождает большУю ложь . И наконец, возникает много неприятных вопросов к самому себе.

    Для себя я сделал вывод — писать прозу = страдать. Ну это если не лгать и не играть в поддавки с реальностью. Ведь даже в такой истории возможен хэппи энд и не один. А вы как думаете?

  • serg:

    «Дальше, герой меняется. В какую сторону? Туда куда тяготеет автор, то есть я. Опять выходит злобное существо. Это осложняется политическим оттенком.» — нет, Витя, не соглашусь. Вечером отпишусь, за рулем сижу. Уже три сюжетки в голову пришли на ваш отрывок, пока в пробке торчал))

  • serg:

    Витя, главный вопрос, как я полагаю, что будет руководить вами как писателем, когда вы будете продумывать характер ГГ и то, как его должны изменить тема, разработанный сюжет, конфликт и т.д., и т.п.

    Например, ГГ живет в Питере, изо дня в день стоит на этой остановке, поливает его и остальных ожидающих. Потом он с кем-то знакомиться, кому не безразлично состояние городских остановок, ГГ проникается к такому человеку. Человек в скором времени помирает/погибает, установив какой-либо эмоциональный психологический контакт с ГГ. ГГ на могиле обещает, что решит эту проблему (над драматической ситуацией стоило бы еще подумать). Разрабатывает план мероприятий, целую программу, ля-ля-ля. Пишет письмо чиновнику, тот отказывает. Пишет письмо чиновнику повыше, тот злится, говорит, что и остановки скоро там не будет – планируется магистраль. Все, блин, печально и тоскливо. Но возникает какая-нибудь ситуация, при которой у ГГ появляется возможность обратить общественность на строительство остановки (опрос мнения, ТВ/радио, пионеры помогают и т.д. – всякого можно придумать). Приобщается народ, чиновник и нижний, и повыше приходят в ярость, устаивают еще какую-либо брешь, барьеры, ставя ГГ в абсолютно безвыходное положение. Глава муниципалитета сказал с подачи чинов: новой остановке не бывать! Случайная минутное пересечение с чином повыше (пусть он будет главным антагонистом) окончательно увело ГГ в уныние: «Я тебе ведь говорил: не суйся в это. У тебя ничего не получится». Все печально, ситуацию не спасти, ГГ тихо плачет под дождем на остановке, слез не видно, а они есть. На следующий день он случайно узнает, что по его программой заинтересовался чин из другого города с такими еж проблемами, что они-то там остановку сделали, да какую красивую, в рот компот! С остальных городов тоже пошли заявки, запросы, ГГ рад, что хоть кому-то помог. Ситуация, короче, нарастает, как снежный ком. Дело доходит до думы г. Питера. Эсессно, скрепя зубами, антагонисты все согласовывают. Враг повержен, ГГ на высоте – до конца н сдавался, дал пример остальным, окружение поменяло ситуацию в корне, хэпи энд.

    Можно триллер. Мужик подъезжает на грузовике, полном всяким стройматериалом и посередь белого дня начинает устанавливать навесную конструкцию. Пробки, скандалы, дождь, слякоть, а он все один делает и ни на кого не обращает внимания. Подъезжает полицейский, чтобы спросить, чем занимается, а мужик в него стреляет. Крик, шум, все разбегаются. А мужик продолжает делать. Оцепление, все дела. Среди копов оказывается какой-нить опер, он пытается вести переговоры, а мужик показывает, что в кабине грузовика сидит какой-то человек в пиджаке, весь в гранатах (по ходу пьесы выясняется, что это местный чин), кнопка у мужика в руке, о-ло-ло, мол, письма писал, жаловался… В общем, опущу сердцевину, в кульминации в него, естественно, стреляет снайпер, причину выстрела найти тоже можно. В конце мужик весь в крови на руках у опера: «Я просто сам хотел изменить этот мир».

    Можно комедию. Как первый вариант, но добавить здорового юмора – и в перед! Концовка должна быть точно в нашем русском духе – на цели главного героя нагрелись все антагонисты, т.е. выдали крытую остановку как свое изобретение. Или сами помогли достроить вручную.

    Вариаций еще кучу можно придумать. ГГ добивается своего, остановку перестраивают. Ему, новатору, предлагают место в администрации. Он отказывается, но народ, что ему помогал, говорит: «Давай, ты сдюжишь! Мы в тебя верим!». И он пожал руку власти. Но потом степенно происходить грехопадение ГГ, когда он дорывается до этой самой власти. Взятки, девки, все дела. Можно подвести его к тому, что через некоторое время он сам придет к тому, что остановку нужно демонтировать (точно!). И сделает это росчерком пера на постановлении. На фоне демонтажных работ под дождем сидит на асфальте ГГ и плачет от осознания того, что его съела система, он стал ее частью.

    Не претендую на законченность планов произведений, просто как примеры привел. К исключительному авторству тоже не тянусь, поэтому пользуйтесь, кто захочет)

    И еще. Зачем обязательно тяготеть к злобному существу? Вы же повествование ради этого и ведете, т.е. опустить антагониста для возвышения идеи протагониста. Прошу только меня правильно понять, может быть для вас еще не настало время. Но оно обязательно настанет, главное его вовремя угадать. Поймете, мне кажется, когда не будете страдать от мыслей о прозе. Как сказала Н. Голдберг: с вещами, событиями и явлениями нужно стараться идти не лоб в лоб, а бок о бок.

  • admin200:

    Витя, я понимаю, о чем вы говорите. Писать, опираясь на суровую действительность, описывать действительность не всегда приятно. А может быть, и дано не каждому, может быть, дело исключительно в индивидуальных особенностях автора, и там, где один видит мрак, другой видит повод для пенной вечеринки. Ну как если бы один и тот же сюжет писали Куприн и Достоевский, мы сразу заметили бы разницу мировоззрений.

    Еще мне кажется, что вы пишете героя, отталкиваясь от самого себя, пишете с себя. А вот serg, кажется, предлагает вам другой вариант: сформулировать идею, а потом выдумать под нее героя и обстоятельства. Использовать спокойный, оценивающий взгляд со стороны, взгляд бога, если позволите. Такой подход, конечно же, продуктивнее, открывает наиболее широкое поле для творческой реализации и бла-бла-бла... однако лично на меня наиболее сильное впечатление производят именно автобиографичные вещи, вещи, где автор открывает калиточку своей души. И да, литература ХХ века показала нам, что иногда не только писать — значит страдать, но и читать — значит страдать. И через выписывание своих наваждений автор имеет шанс освободиться от них или, по крайней мере, на время приглушить их навязчивый зов.

  • serg:

    Да, админ, я это и имел в виду) просто пустился в пространные рассуждения.

  • serg:

    В том субъекте, откуда я родом, идет борьба элит. Две основные противоборствующие стороны. Пользуясь возможностями электората, вторые скинули с трона первых, властвующих. Мы это позволили сделать, злорадствовали над первыми. Но сейчас я на это так и смотрю: были одни диафильмы, теперь немного другие, вот только проектор один и тот же. А если присмотреться, то и сюжеты прежних диафильмов начинаешь узнавать, уже когда-то показанных. От добра добра не ищут. На смену Отцам пришли Зефы и Вепри со своей политической волей.

    Я за одно только переживаю, что приходящая элита все больше и больше в своих меркантильных целях будет использовать мыслительный инструмент (созданное писателем произведение), который читатель примеряет в качестве очков с возможностью разглядеть кроме видимого света что-то еще.

    Для меня лично отличным инструментом для экстраполяции до сих пор был «Полет над гнездом кукушки». Если у наших есть что-то подобное или близкое к теме, прошу подсказать. Прочту как будет время.

  • admin200:

    serg, книга в современной России — значительный, но далеко не важнейший инструмент воздействия на умы. Не сравнить с интернетом и радио, и даже близко с телевидением. Попросту потому, что читают нынче исключительно мало. А вот во времена Союза — да, тогда книга была грозным оружием.

    Про экстраполяцию говорить сложно. Главным образом потому, что истинность той или иной догадки мы узнаем уже постфактум. Первое, что приходит на ум: Стругацкие предсказали Чернобыль во всем известной повести, Сорокин — опричнину нынешних силовиков, Пелевин в «Числах» отлично показал суть бизнеса в условиях дефолта и прочих экономических потрясений, а в «Священной книге оборотня» живописал все тех же присосавшихся к нефтяному вымяни крепышей в погонах. Но все это фрагменты, конечно, а большой книги предсказаний на русском языке еще не написано, или, быть может, я ее еще не прочитал.

  • Витя:

    Да, вы оба правы. Немного уточню. Я пытался хотя бы в формате рассказа отойти от стандартного героя качка — хомячка, засевшего в книгах современных авторов, и заодно у меня в голове. Описать человека ставшего лучше по результатам событий. Не получилось. Я верю в добро, верю, что люди могут меняться к лучшему но достоверно описать не могу. Надеюсь я просто тупой. Путь Анны Карениной прописать можно, обратно из грязи в князи задача посильная умам уровня Толстого. Теперь хочу снизить планку, написать о герое хоть как-то изменившемся. Кажется просто но на персонаже ставшем лучше я зубы обломал.

    Ещё надо читать правильные книги, искать примеры хорошего слога. Я легко рожаю “Он тренированным приёмом вонзил меч в сердце зомби “ и доволен. Но “ он тренированным сочувствующим взглядом вонзил глаза в посиневшие руки зомби… ой старушки “ звучит не к месту. Нужны другие слова.

    Сама форма короткого текста вытащила наружу множество болячек, а так хочется растечься мутной словесной водой. Ещё Голдберг с её — пишите пишите, копайте копайте и однажды вы пробьете септик, приучила к не хорошему ( не себя же винить ).

  • admin200:

    Витя, очевидно, что столкнуть беззащитного героя на дно гораздо проще, чем вознести его, поэтому не удивительно, что с наскока такая задача не дается... Мне вот не понятно, что подразумевается под формулировкой «стать лучше». Самый очевидный пример — это героизм. Лёг костьми под танки, пожертвовал собой, ага. Но по-моему, в подобном развороте сюжета нет ничего оригинального, все эти безымянные герои — копии копий. И вот как в короткой бытовой истории показать нравственный скачок героя через решение проблемы с трамвайной остановкой — для меня загадка. Я до этого как-то полагал, что духовное развитие происходит в результате внутренней работы над собой, а агрессия внешнего мира лишь подстегивает деградацию.

    Мне кажется, что вы просто выбрали под свою идею не самый сильный материал. Или под материал подогнали очень претенциозную идею. Если писать про нравственный рост через общественную работу, то сильный материалом будет, к примеру, история волонтера в хосписе. А остановка — все-таки несколько про другое.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>