Прочитано. 2019

Вот и подходит к концу 2019 год, ещё один бойкий несущийся год, промелькнувший мимо меня, как спорткар мимо гаишника, оставив устойчивое, но невысказанное ощущение упущенных возможностей. Впрочем, к подобным поползновениям души я отношусь философски. Как говорили древние, если целый год сидеть у реки, можно увидеть, как по ней проплывает новый роман Пелевина…

Что же, время подвести итоги.

В этом году моя активность на блоге оказалась более чем скромной – всего-то-навсего девять записей, что статистически даже меньше, чем одна в месяц. Наверное, не такого напора вы от меня ожидали, но что поделать, я старался как мог. Большую часть моего времени и сил отнимали семья и командировки, а немногое оставшееся затягивал в себя роман – чёрная дыра, бездонный закром родины, готовый проглотить любое количество времени и усилий без всякого заметного выхлопа – так что скудные крохи на поддержание жизнедеятельности блога приходилось выдирать из тех ресурсов, что наметил для себя роман. Теперь-то я понимаю, отчего великие гении прошлого спали по четыре часа в сутки, делали по три дела одновременно и носились, словно электровеники, – физиологические ресурсы человеческого организма совершенно не соответствуют тем грандиозным задачам, которые мы перед собою ставим.

Что касается монументального опуса о личинах подростковой агрессии, то в судьбе его, признаться, мало что изменилось: я всё так же дрейфую по снотворному руслу редактуры, уже преодолел рубеж в 150 страниц, но общий объём вырос до 416, так что получается, я не просто редактирую текст, но и активно дописываю его. Общий объём выходит действительно колоссальный – 29 авторских листов. Для сравнения в «Бесах» Достоевского – 41 а.л. Работе пока не видно ни конца, ни края, но что поделать – бросать сейчас, за сто метров до финиша, неразумно и непростительно.

А сегодня в поддержание нашей маленькой новогодней традиции я поделюсь списком книг, прочитанных в минувшем 2019 году, и выделю с десяток самых, на мой взгляд, интересных, благо выбор хороших книг в этот раз был буквально до неприличия огромный, и боюсь, что подобное интеллектуальное пиршество в ближайшем будущем вряд ли уже повторится.

Прочитано за 2019

  • В. Маканин «Андеграунд, или герой нашего времени»;
  • В. Пелевин «Тайные виды на гору Фудзи»;
  • Л. Юзефович «Зимняя дорога. Генерал А.Н. Пепеляев и анархист И.Я. Строд в Якутии. 1922—1923»;
  • Е. Водолазкин «Лавр»;
  • А. Терехов «Немцы»;
  • В. Пропп «Морфология волшебной сказки»;
  • Х. Янагихара «Маленькая жизнь»;
  • Ч. Портис «Железная хватка»;
  • Р. Лоуренс «Аль-Каида»;
  • К. Букша «Открывается внутрь»;
  • И. Бабель «Одесские рассказы»;
  • Д. Варламова, А. Зайниев «С ума сойти!»;
  • Д. Тартт «Тайная история»;
  • С. Кинг – рассказы «Дюна», «Газонокосильщик», «Корпорация «Бросайте курить», «Последняя перекладина», «Домашние роды», «Прыгающий»;
  • Т. Манн – рассказы «Удивительный ребёнок», «Платяной шкаф», «Смерть», «Тобиас Миндерникель»;
  • Ф. Достоевский «Преступление и наказание»;
  • Р. Брэдбери – рассказы «День смерти», «Озеро», «Чёртово колесо»;
  • Д. Аджемоглу, Дж. Робинсон «Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты»;
  • Р. Акутагава – рассказы «Рассказ о том, как отвалилась голова», «Холод», «Ком земли», «Мандарины»;
  • У.С. Моэм – рассказы «Стрекоза и муравей», «Нищий»;
  • В. Шукшин – рассказы «Осенью», «Экзамен»;
  • М. Веллер – рассказ «Свистульки»;
  • Л. Андреев – рассказы «Смех», «Случай», «Баргамот и Гараська», «Что видела галка»;
  • В. Набоков – рассказы «Бритва», «Тяжёлый дым», «Сказка»;
  • Вс. Иванов – рассказ «Дитё»;
  • В. Пелевин – рассказ «Зигмунд в кафе»;
  • Дж. Р. Киплинг – рассказы «Саис мисс Йол», «Лиспет»;
  • С. Довлатов – рассказ «На улице и дома»;
  • В. Сорокин «Манарага»;
  • Д. Быков «Июнь»;
  • Л. Петрушевская «Время ночь»;
  • А. Камю «Чума»;
  • А. Сальников «Петровы в гриппе и вокруг него»;
  • К. Маккарти «Кровавый меридиан»;
  • С. Хокинг «Краткие ответы на большие вопросы»;
  • Н. Талеб «Чёрный лебедь»;
  • В. Шефнер «Сестра печали»;
  • Г. Газданов «Вечер у Клэр»;
  • А. Юрчак «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение»;
  • В. Вулф «Орландо»;
  • А. Шпеер «Шпандау. Тайный дневник»;
  • Дж. Барнс «История мира в 10 ½ главах»;
  • Т. Толстая «Кысь»;
  • В. Набоков «Приглашение на казнь»;
  • А. Казанцева «В интернете кто-то неправ!»;
  • Е. Шульман «Практическая политология: пособие по контакту с реальностью»;
  • Дж. Барнс «Шум времени»;
  • Ю.Н. Харари «Sapiens»;
  • Ю. Дубов «Большая пайка»;
  • П. Авен «Время Березовского»;
  • В. Данихнов «Тварь размером с колесо обозрения»;
  • Н. Гейман «Осторожно, триггеры!»;
  • Л. Андреев «Иуда Искариот»;
  • А. Гаррос, А. Евдокимов «Голово[ломка]»;
  • А. Битов – рассказ «Вид неба Трои».

А теперь по возможности коротко о главных впечатлениях этого года.

Незамеченные

В номинации «Незамеченные» будут две книги, вышедшие относительно недавно, но по каким-то причинам так и не ставшие предметом широкого обсуждения, восхищения и хайпа, как стали, например, древнерусское комикс-фэнтези «Лавр» или испытание человеческого терпения – «Маленькая жизнь».

Первой такой книгой стал роман Владимира Маканина «Андеграунд, или герой нашего времени», рассказывающий историю непризнанного писателя, который на рубеже времён бросил писать. Книга по понятным причинам очень точно попадает в мой читательский нерв; она очень ясно показывает нам тот неприглядный, голодный и полупьяный вариант писательской судьбы, о котором никому не хочется думать, но который, тем не менее, с немалой вероятностью ожидает любого, искренне бросившего собственную жизнь на алтарь искусства. Ну и отдельного упоминания заслуживает эпизод пребывания главного героя в сумасшедшем доме – и тем сильнее стынет кровь в жилах, чем яснее сознаёшь, что и от такого исхода в нашей стране не застрахован никто.

Роман Александра Терехова «Немцы», напротив, переносит нас к снежным вершинам, где немногие избранные определяют направления финансовых потоков. Автор приподнимает завесу над кулуарами власти – и являет нашему вниманию характеры, повадки и нравы удивительных обитателей этого поднебесного серпентария. Название «Немцы» проводит жирную черту – отделяя хозяев жизни и высоких кабинетов от всех остальных, подчёркивая их инородность, инаковость, буквально – иной генетический код. Контрапунктом к основному сюжету, где главный герой пытается выпутаться живым из замеса распилов, подстав и жестоких подковёрных интриг, идёт сюжет личный – история взаимоотношений отца и дочери после развода родителей. И хотя формально эти два сюжета отделены друг от друга, подспудно мы, конечно же, понимаем, что связь здесь самая очевидная.

Личное открытие

Номинация «Личное открытие» для меня очень стыдная, т.к. придётся говорить об авторах, чьи фамилии в кругу ценителей давно на слуху, но о которых я по своему невежеству до этого года практически ничего не знал.

Первым таким героем стал Леонид Андреев, русский писатель рубежа XIX-XX веков, чья короткая проза стала для меня приятным открытием. Наверное, если пытаться коротко охарактеризовать Андреева, то это автор с особенной точкой зрения. Возможно, к подобному ощущению подталкивают сразу несколько нелитературных причин: например, значительная временная дистанция, всё-таки сто лет – срок немаленький, и наш образ мысли совсем не тот, что у людей Серебряного века, а кроме того, играет роль и малая известность автора ввиду отсутствия его в школьной программе. Но, тем не менее, есть в этом авторе что-то нездешнее и парадоксальное, это какая-то совершенно иная великая русская литература. Для всех желающих понять рекомендую рассказы «Смех», «Баргамот и Гараська», а также повесть «Иуда Искариот».

Вторым у нас идёт Джулиан Барнс – живой классик английской литературы. И тут бы мне провалиться сквозь землю. Стыд и позор. «История мира в 10 ½ главах» и «Шум времени». Шикарное чтение.

Nonfiction

В этом году через мои руки прошло необычно много книг из разряда non-fiction, т.е. нехудожественных: документальных, научно-популярных, просветительских и т.д. И признаюсь, читать их было зачастую не меньшим удовольствием, чем разбираться в хитросплетениях художественных текстов. Так что, уверен, подобные книги и дальше будут появляться в моей читалке.

Но сегодня из всего многообразия я выберу три наиболее для меня интересные, от прочтения которых я буквально не мог оторваться и которые, без преувеличения, повлияли на мой образ мысли.

Книга американского журналиста Райта Лоуренса «Аль-Каида» рассказывает историю создания одноимённой организации, а также проливает свет на судьбу её лидера – Усамы Бен Ладена. Книга интересна тем, что развенчивает огромное количество мифов, которыми обросла эта террористическая организация в общественном сознании, и показывает её лидера не как гротескную фигуру предводителя мирового зла, а как эксцентричного, слабого и болезненного человека, находящегося в плену мечтаний и специфических взглядов о правильном устройстве мира.

Первое впечатление от книги Д. Аджемоглу и Дж. Робинсона «Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты» вполне может оказаться негативным и даже отталкивающим. Слишком уж рьяно авторы продвигают свою позицию, слишком уж наседают, провозглашая первостепенную важность демократических институтов в политике и экономике. Однако вшитый в нас ещё со времён Совдепии чип недоверия к любого рода политинформации и агитации потихоньку сдаёт, а затем и вовсе мертвенно повисает под нескончаемым валом исторических и современных примеров, иллюстрирующих точку зрения авторов. Однако нужно предупредить: если в вас до сих пор сильна слепая вера в учение дедушки Маркса, чтение этой книги может спровоцировать приступ когнитивного метеоризма.

Исследование Алексея Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение», посвящённое периоду позднего СССР, интересно, в первую очередь, особым, независимым и незамутнённым взглядом на различные формы коммуникации внутри советского общества. Отчего-то в массовом сознании давно закрепилось упрощённо-извращённое представление о советских людях; их почему-то принято делить на два независимых, противостоящих друг другу лагеря – диссидентов (или граждан, по крайней мере, глубоко антисоветских, живущих с фигой в кармане) и полностью лояльное режиму покорное большинство. Однако, по мнению автору, всё это – чрезмерное упрощение, в котором теряется суть. Именно о том, что такое вненаходимость и воспроизводство авторитетного дискурса как главные формы позднесоветского существования – эта блестящая книга.

Лихие 90-е

Рубрика «Лихие 90-е» стреляет сразу дуплетом из двух разноплановых текстов, проливающих свет на тяжёлые времена т.н. периода первичного накопления капитала. И в эпицентре обоих сюжетов ожидаемо фигура самого яркого и одиозного бизнесмена тех лет – Бориса Березовского.

Приключенческо-романтическую версию тех событий, рассказывающую о перипетиях становления компании «ЛогоВАЗ», преподносит нам давний товарищ Б.Б. – Юлий Дубов в своём романе «Большая пайка». К достоинствам книги нужно отнести залихватский сюжет, а также лёгкий и стремительный стиль изложения, опускающий все ненужные описания и подробности и позволяющий без труда осилить внушительный объём текста. Любопытно здесь то, каким образом преподносится фигура Березовского, а именно – глава «ЛогоВАЗа» выведен в образе загадочного, как будто размазанного по пространству, чрезвычайно одарённого стратега-математика. Что, конечно, вступает в жесточайшее противоречие со всем тем фоном, который существовал вокруг имени Березовского последние двадцать лет…

И вот для того, чтобы составить более-менее реальный портрет героя, следом за «Большой пайкой» не лишним будет прочесть и «Время Березовского», книгу, являющуюся, по сути, большим сборником интервью, взятых сооснователем Альфа-банка Петром Авеном у людей, близко знавших Б.Б. Достоинство этой книги в том, что она не только даёт возможность сложить объёмный портрет заглавного героя, но и по-новому взглянуть на 90-е, особенно на политику: выборы 96-го и 99-го, залоговые аукционы, приход к власти Путина и последовавшие гонения на олигархов. Диалоги с такими персонами как Чубайс, Волошин, Юмашев, помогают понять обстоятельства и логику многих решений, повлиявших на весь ход новой российской истории и, в конечном итоге, во многом определяющих нашу сегодняшнюю жизнь.

Короткая форма

Среди большого числа рассказов, прочитанных и прослушанных в этом году, не так-то просто определить самый-самый. И до последнего я хотел отдать свою рекомендацию в пользу рассказа Всеволода Иванова «Дитё» — рассказа, без сомнения, сильного, но продолжающего славную традицию педалирования прямолинейных и пошлых приёмчиков, призванных без спроса хватать читателя за живое и вышибать слёзы. Однако прямо сейчас, уже дописывая и внося правки в статью, я дочитал рассказ «Вид неба Трои» Андрея Битова. И вот это, я вам скажу… Чистый, рафинированный, литературный кайф.

«Как корреспондент «Серсдэй ивнинг» и «Йестердэй ньюс» я брал у него интервью. Мы сидели в крохотной его каморке, но такой чистой и пустой, что как бы даже чересчур просторной. Всей мебели был один фанерный дырявый шкаф.

Это была бы настоящая тюремная камера, если бы не какая-то покорность обстановки: комната была узницей его взгляда, а не он – её узником. Комната обрамляла лицо хозяина, а лицо было рамкой его глаз. Эта вписанность друг в друга была как бы обратной: лица во взгляд, комнаты в лицо.»

Кое-что новое о литературе

Есть такая категория книг, которая по особому стечению обстоятельств, в нужное время и в нужном месте, способна открывать нам глаза на искусство и ремесло. Правда, действует это не стопроцентно, тут буквально должны сойтись звёзды, но главное – сам субъект должен быть ментально готов.

И вот такое прозрение случилось у меня благодаря книге Гайто Газданова «Вечер у Клэр». Я попробую объяснить, в чём оно заключалось.

Нам вообще-то часто приходится слышать, что великие литературные произведения состоят из разных уровней или слоёв. Мол, есть уровень личный, социальный, политический, мистический, метафизический – несть им числа. Но, по-моему, для нас с вами практичнее рассуждать не о слоях пирога-текста, а об уровнях, на которых работает автор. А это не то чтобы одно и то же. Так вот автор, в основном, работает на уровне сюжета, читай – действия. Ваня пошёл туда, Ваня сказал то-то. И если автор посредственный, дальше этой сюжетной беготни он не уходит. Это понятно. Так на каких ещё уровнях может работать автор? Очевидно, на уровне идей и концепций. Они могут проговариваться (в диалоге или в лобовом эссе а-ля Виктор Пелевин) или сопрягать сюжет нужным для себя способом. И это, очевидно, уровень больших мастеров и мыслителей. Но есть ещё один уровень, на который авторы почти не заглядывают. Я называю его уровнем душевных движений. В чём тут смысл? Если упрощённо и по существу – в описании состояний души и процессов внутренней трансформации. Все мы в жизни проходим через разные фазы и формы душевных состояний, я бы даже сказал, душевного мироустройства. Мы меняемся с течением лет и под воздействием факторов внешней среды, а значит, меняется и наш внутренний мир. Зарождаются и погибают мечты, появляются болевые места и комплексы, меняется спектр эмоций. Если задаться целью, всё это можно собрать и проанализировать, но самое интересное, как мне кажется, проследить путь из одной точки в другую, и далее – в третью, и понять причины, заставляющие внутренний мир героя претерпевать изменения… Вероятно, всё это звучит очень туманно, но чтобы понять и прочувствовать, о чём я говорю, попробуйте почитать «Вечер у Клэр», быть может, он и вас натолкнёт на аналогичное волнующее откровение.

Если долго мучиться…

В этой номинации побеждает небезызвестный лектор, поэт,  колумнист, раздаватель интервью ртом и писатель букв Дмитрий Быков и его наисвежайший роман «Июнь». Как известно, Дмитрий Львович мается с художественной прозой уже много лет – но каждая из его попыток собрать шедевр оказывалась неудачной: слишком уж сложно, слишком натужно и многословно, слишком внутрилитературно всё это получалось. И вот совершенно уже неожиданно – короткий и бойкий, необыкновенно стремительный роман «Июнь», в котором сохранены лучшие черты Быкова-стилиста и старательно выхолощено всё остальное. Читается на одном дыхании, и только мутная недокуренная третья часть, как по мне, чуточку смазывает впечатление.

Лучшая книга

Всё-таки решил вынести отдельно книгу, которая в этом году стала для меня самой-самой. Тем шедевром, от которого не мог оторвать взгляд, съедал сам себя от зависти и регулярно проваливался в ступор от непонимания, как всё это возможно – такое количество мощных психологических сцен, идущих практически одна за другой. Итак, Grand Prix моего сердца ожидаемо забирает Фёдор Михайлович и его «Преступление и наказание». Не буду тут разглагольствовать, всё, что хотел, я уже написал в своём отзыве.

Что ж, на этом приятном моменте пора бы и остановиться. Больше не смею отвлекать ваше внимание от фужеров с шампанским и салата Оливье. Поздравляю с наступающим Новым годом! А самых стойких бойцов жду на обсуждение в комментариях. Если интересно, бабахну список разочарований, впечатлений за отчётный срок накопилось с избытком.

До встречи в новом году!

27 комментариев

  • Амалия, ваш совет надо дополнить: прочитайте книги, где описаны сцены, подобные вашей, и напишите так, как никто не писал. Плюс: следующая запись в блоге будет сюрприз специально для вас 😀

    В.В., ваши выкладки правильны только в том большинстве случаев, когда мы берём основу характера в реальном мире и встраиваем персонажа в выдуманный сюжет. Тогда да, претензии, если они и будут, прозвучат в целом неадекватно. А я же говорю несколько о другом. Вот представьте, что у вас есть друг, с которым случилась интересная история. И случилась она исключительно потому, что у вашего друга есть некоторая отличительная черта характера. Предположим, он падок до женщин. И вот именно из-за этой падкости с ним и случилась цепочка тех невероятных событий, которые не могли бы произойти ни с одним другим человеком, ни с вами, и ни со мной, не обладающим его слабостями и особенностями поведения. А я в свою очередь решаю эту сюжетную цепочку художественно описать. В этом случае узнавание вполне естественно и практически стопроцентно, потому что характер и сюжет тесно взаимосвязаны. И в моём случае примерно та же ситуация: люди, которые являлись прототипами истории, обязательно узнают себя и те ситуации, которые были спровоцированы их характерами. Fucking shit. Но я не ною, нет. Я ведь уже написал, назад дороги нет. Просто несколько некомфортно, так скажем.

    Так, если бы я описывал первые юношеские впечатления от плотской любви, я бы, наверняка, выбирал из двух вариантов: наивно-романтическое ощущение того возраста (позиция героя) либо трезвый и циничный взгляд меня сегодняшнего (позиция автора или рассказчика). Соответственно, в первом — всё самое возвышенно-романтическое и никаких скабрезностей (плюс, вероятно, повышенный градус патетики), во втором — допускаю присутствие ненормативной лексики, но общий накал скорее нейтральный, минимум пафоса. Просто тут очень важно, какую смысловую нагрузку несёт сцена в общей канве сюжета. Я бы для наглядности привёл пример из своего текста, но не хочу спойлерить. Вот у меня эпизод плотской любви героя чётко ложится в настроение книги. Схожий пример: представьте, что у вас история про сложные отношения семейной пары, про разваливающийся брак. И у вас есть сцена секса, где один из супругов изменяет другому с девушкой по вызову или просто со случайным партнёром. И вот эта сцена, её описание, в контексте истории является важным, потому что позволяет раскрыть состояние изменяющего. Чего ему не достаёт в браке, нехватку внимания, какой-то романтики. Мне кажется, отталкивать нужно от этого: как сцена соотносится с настроением и идеей книги.

  • Незначительная беседа приносит значительную пользу: «меня действительно беспокоит» и «просто несколько не комфортно», как говорят в Одессе, две большие разницы. ))

    Уверен, что художественно описываемая вами цепочка, взятая из жизни, раскрывает некую волнующую вас, автора, тему. Как говорят, увлекательный сюжет скрывает сверхзадачу творца. В этом смысле, мне кажется, любой мало-мальски достойный текст «встраивает персонажа в выдуманный сюжет». Даже если сюжет и не выдуман.

    «допускаю присутствие ненормативной лексики, но общий накал скорее нейтральный, минимум пафоса.» — да, в принципе, я адепт такого подхода.

    Просто в контексте флешбеков о юности героя, где я перехожу на повествование от первого лица мне кажется это как вставить текст Лимонова или Косинского в антураж повествования Лема, или там, не знаю, Герберта Уэлса. ))

    Как ни странно, за несколько постов вам с Амалией удалось навести меня на одну интересную мысль по поводу описания оговариваемых сцен. Спасибо, попробую.

  • ВВ, ждем от вас в будущем ссылочки на книгу.😉

  • Админ, как у вас тут на блоге можно отредактировать уже опубликованный комментарий?

  • В.В., не удивляйтесь несоответствиям, просто комментарии писались немного в разных состояниях. Да и потом, не всегда получается по словам определить действительный градус эмоции: если банальную затупку перед экраном называют «боязнью чистого листа», то уж с моими мыслишками по этой логике должны увозить в дурдом. Опять же гиперболизация реальности имеет место.

    Амалия, если вы видите кнопочку «Изменить» рядом с временем публикации — то можно. Если такая кнопка только у админа, значит сорян.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *