З. Прилепин «Санькя»

Ну вот и добрались мои рученьки до Захара Прилепина, большого русского писателя с заглавной буквы «Р», потому что прилагательное «русский» здесь стоит во главе угла, так уж для этого автора исторически сложилось, и сегодня я предлагаю вашему вниманию краткий отзыв-впечатление о романе «Санькя», книге, сделавшей Прилепина известным и популярным писателем.

К сожалению, в разговоре о творчестве Прилепина и, в частности, о данной книге очень сложно абстрагироваться от личности самого автора, от того пышного шлейфа политических убеждений, поступков и высказываний, что за ним тянется. Наверное, непредвзято и трезво оценить им написанное может только человек, не знакомый с его медийным образом, — беда только, что в России таких, пожалуй, уже не осталось. Прилепина, действительно, очень много вокруг нас, как много, например, и писателя Быкова, но и в том, и в другом случае, как мне кажется, публичность не добавляет баллов их творчеству, а скорее наоборот – наносит ненужный дополнительный слой на литературу, который обычно лишь отвлекает от сути высказывания. Но об этом ниже.

Для понимания романа «Санькя» важно знать две документальные детали. Во-первых, что Прилепин, будучи ещё в Нижнем, работал главредом газеты национал-большевиков (НБП – ныне запрещённой), а в настоящее время является членом пришедшей на смену нацболам незарегистрированной партии «Другая Россия», возглавляемой живым классиком русской литературы Эдуардом Лимоновым. Так что события, описанные в книге, поданы не с позиции стороннего неангажированного наблюдателя, а фактически изнутри, чуть ли не из самого эпицентра, и у нас нет никаких сомнений, что Прилепину известны многие детали и подводные течения тех бурных дней. В удачной попытке зафиксировать дух времени во многом и заключается ценность книги.

Вторым моментом, без которого понимание истории невозможно, является то, что за личностью главного идеолога партии «Союз Созидающих» (так в книге завуалированно названа НБП) Костенко скрывается сам Эдуард Лимонов, который в 2001–2003 гг. находился под следствием по обвинению в подготовке вооружённого вторжения в северный Казахстан. Понимание, что речь идёт именно об НБП и именно о Лимонове чрезвычайно важно, потому как идеология, цели и задачи партии в романе вынесены за скобки, но необходимы для осмысления и анализа сути событий.

На этом я спешу свернуть затянувшуюся сверх всяких приличий преамбулу и перехожу непосредственно к отзыву.

З. Прилепин «Санькя»

З. Прилепин «Санькя»

Главный герой романа – молодой парень по имени Саша. Саша живёт с матерью в провинциальном городе, не работает и не учится, зато часто ездит в Москву на какие-то непонятные для матери мероприятия и митинги. Причина отъездов в том, что Саша – революционер, активист радикальной партии «Союз Созидающих» (сокращённо – СС, прототипом выступает НБП Лимонова). Вся жизнь Саши посвящена партии, людям, в ней состоящим, тяжкому делу восстановления справедливости в нашей стране и свержения внутренней оккупационной власти. Саша ненавидит власть, считает её бандитской и несправедливой, ненавидит её сторожевых псов – сотрудников внутренних органов, ненавидит врагов России за её пределами (в данном случае – латышей). В ходе истории Саша становится организатором и участником нескольких политических акций, попадает в передряги с милицией, скрывается от преследования, добывает оружие – в общем, ведёт полнокровную жизнь современного революционера, пока раздражённая власть не решает, наконец, покончить с непокорной партией, и тогда «союзникам» не остаётся ничего другого, кроме как предпринять свой последний рывок.

Роман представляет собой гремучую смесь политической агитки и боевиков про Бешеного. И если к боевиковой составляющей нет никаких претензий – герой в лучших традициях жанра хлещет водку литрами, хоронится от ментов на тайных квартирах, спит с бабами, даёт и сам получает по морде, то политический слой, который, пожалуй, и создаёт основной интерес, оставляет неприлично много вопросов – главным образом, по причине своей скомканности и невразумительности. Автор огромное внимание уделяет описанию внутренних состояний и бытовых мелочей – как герой ехал в поезде, как слонялся по улице, сколько водки выпил, и как щурились при этом его товарищи, но когда дело доходит до политического диалога, где должны раскрываться аргументы и позиции сторон, нас не ожидает ничего большего, чем пьяный кухонный базар за бутылкой водки. И тут можно было бы предположить, что автор и вовсе не ставит перед собой такой задачи, но нет, по ходу сюжета Прилепин старательно подсовывает под «союзников» их идейных оппонентов – либералов и государственников, но диалоги с ними настолько невразумительны, что совершенно невозможно понять, на чём стоят те, а на чём – другие.

Вот некоторые особенно эпичные примеры рассуждений и аргументации:

«– Безлетов бы сказал, что все пускают кровь чужим, а мы – своим.

– У него Безлетов фамилия?.. – переспросил Рогов и, не ожидая ответа, сказал: – Ну и что, это плохо? Честнее своих резать, чем в соседние страны лезть с ногами.

– А мы не лезли, да?

– Ну, одно дело вывезти на Камчатку товарный вагон прибалтов, которые, не явись красноармеец в ушанке, легли бы под Гитлера, а другое – сбросить бомбу на город с детьми и всех сразу убить. Разница есть?

– Есть.

– Мы режем друг друга, потому что одни в России понимают правду так, а вторые – иначе. Это и резня, и постижение.»

 

 «– Ой, Лев, ну давай не будем об этом... Русские вообще не знают, кто такие евреи и что они существуют в природе. Еще десять лет назад один из тысячи знал, что Марк Бернес это, оказывается, еврей. И уж тем более Утесов. Антисемиты в России во все времена были либо хохлы... с фамилией, скажем, Гоголь, или, например, Чехов, или Булгаков... либо поляки, с фамилией Достоевский... На худой конец, какой­-нибудь Лавлинский... Блок еще, голландец, как о нем говорили, тоже... А теперь еще Куняев, который, скорей, в татарву пошел родом... Остальные антисемиты в России – сами евреи... И вообще мне это неинтересно.»

 

«– А что такое либерализм, Саша? – спросил он, наконец. – В вашем понимании?

– Если соскоблить всю шелуху, в России он выглядит как идея стяжательства и ростовщичества, замешанная с пресловутой свободой выбора, от которой, впрочем, вы легко отказываетесь во имя сохранения, так сказать, экономической составляющей либеральной идеи.»

 

« — А ты в Бога веришь? – спросил Саша. Олег хмыкнул.

— У нас снайпер был. Иногда нательный крестик клал в рот перед выстрелом. Говорил, помогает.»

Насколько заметно, ход мыслей и аргументация Саши и сотоварищи развивается внутри разных, не слишком оригинальных постсоветских мифологем. И тут ещё очень большой вопрос – сознательный ли это приём или неспособность автора обосновать собственную позицию. Может даже сложиться превратное впечатление, что подчёркнуто антиинтеллектуальный образ революционера Саши, отметающего всякую идеологическую казуистику, занимающего в спорах агрессивно-закрытую позицию и отвечающего на всё односложно, в духе «я русский, и больше нечего объяснять», не даёт автору должной свободы на ниве формулирования идей, принципов и оснований собственной идеологии, но это не так – в ткани текста существуют и другие персонажи, старшие «союзники» (например, Матвей, возглавляющий партию во время ареста Костенко), могущие взять на себя роль ментора или политрука, но и они либо молчат, либо остаются в рамках всё тех же мифологем. Риторика Саши и его друзей не уходит дальше лозунгов: «почва, Родина, честь, справедливость» и признания существующего общественного порядка преступным и несправедливым. Мировоззрение «союзников», по их словам, опирается на самоочевидные вещи и понятия, не нуждающиеся в идеологическом обосновании. Всё – идеологическая война выиграна самим фактом глубокого презрения к ней, и этого писателю Прилепину вполне достаточно. Аргументации мы не дождёмся.

В какой-то момент автор и сам проговаривается:

«– Нет, ты скажи, есть у вас идеология? – не унимался он. – Или вы просто валяете дурака, используя убогий словарный запас всего этого отребья красно­коричневого? – взывал Лева, немного смягчая улыбкой резкость своих слов.

– Во­первых, они не отребье, Лева, – без улыбки отвечал Саша. – Во­вторых... а во­вторых, никаких идеологий давно нет... В наше время идеологичны... инстинкты! Моторика! Интеллектуальное менторство устарело, исчезло безвозвратно.»

Вот и живи с этим, как хочешь.

В своей глухоте и в стремлении заменить одно другим Прилепин порой выдаёт такие вещи, что хоть святых выноси. Взять хотя бы придуманное им название партии – «Союз Созидающих». Зачем русскому националисту аллюзия на гитлеровскую СС, как раз и занимавшуюся тем, что активно уничтожало русских, я понять не могу. Да и само название абсолютно пустое: что конкретно созидают наши лихие молодчики? На страницах романа они только тем и заняты, что устраивают погромы, дерутся с ментами, хлещут водку да мотаются в Москву. Хоть забор какой бабуле поправили... Или вот выкликаемые «союзниками» лозунги. Вместо знаменитого нацбольского «Россия – всё, остальное – ничто!»,  дающего определённые, вполне чёткие представления о векторе и мотивации произносящих, прилепинцы выводят растяжимо-абстрактное «Революция! Революция!», которое к пониманию их идей не прибавляет ровным счётом ничего.

Примечательно, что автор не способен раскрыть не только собственной идеологической позиции, он не слишком-то разбирается и во взглядах оппонентов. Либералы Безлётов и Лёва, а также высокопоставленный чиновник из администрации города набросаны карикатурно, «союзники» над ними едва ли не потешаются, и понятно почему – их рассуждения в изложении автора недалеко ушли от перлов максималиста Саши. Либералы по Прилепину – хуже чумы и только тем и заняты, что бегут на службу к власти по первому же свистку (Безлётов). А писатель Дмитрий Быков, выведенный в романе в образе суетливого еврея Лёвы, предстаёт и вовсе бледной копией самого себя. Лёва, как и полагается для изображения узнаваемого сходства, озвучивает некоторые идеи, знакомые публике по роману «ЖД» и публичным выступлениям прототипа, но всё это подано так хаотично, так невнятно и без всякой структуры, что больше напоминает винегрет или тот самый пьяный полуночный базар за бутылкой водки. Перед замершей публикой под шум оркестра разыгрывается грандиозная по масштабу профанация и буффонада – кто-то с кем-то спорит и борется, но совершенно невозможно понять на какой почве, но разбираться некогда, а ясно одно – правда за нашими пацанами. Поэтому – чтобы понять хоть что-то в идеологии национал-большевизма, придётся читать Дугина и Лимонова. Прилепин либо не хочет, либо не способен внятно сформулировать свою позицию.

Но вообще, нужно отдать автору должное – книжка очень смелая, без пяти минут экстремистская. И наверное, наверное, такие книжки должны появляться в сложные времена, во времена значительных обострений социальной напряжённости, чтобы власть не расслаблялась и не почивала на лаврах, а посматривала в сторону электората с должным уважением.

Что касается литературной фактуры, то Саша Тишин – современная вариация лишнего человека. Выпавшего из нормального течения жизни, не пожелавшего встраиваться в социум, ведущего маргинальный образ жизни, однако, как и всякий, мечтающего реализоваться, но выбравшегося для самореализации путь политической борьбы, путь революции. Здесь при желании можно узреть и попытку вывести образ героя нашего времени. Потому что Саша хоть и кажется отщепенцем, но в мачизме ему не откажешь. А также в решительности, презрении к смерти и прочих геройских навыках. В этой связи примечательна роль женщины в повествовании. Женщин в романе всего три, и все они, как мелкие небесные тела, существуют в орбите главного героя: первая – мать, на чьей шее с комфортом устроился Саша, а остальных двух, едва те оказываются в пределах досягаемости, наш герой быстро и со вкусом укладывает в койку. Такой вот современный Печорин. Однако нельзя не признать, что тема любви в романе гармонично дополняет тему смерти. Деструктивная направленность личности проступает в Саше с пугающей очевидностью – и дело не в том, что он разрушает свой организм никотином и алкоголем, сносит побои от ментов и сам учиняет погромы с поджогами – Саша мечтает разрушить существующий вокруг несправедливый мир, но и погибнуть в его пожаре. Ведь Саша – человек без будущего. За этот факт цепляется и его неприкрытая антиинтеллектуальность, ему нет нужды ни в книгах, ни в учёбе, всё необходимое уже было при нём с рождения (Родина, национальность, земля). Саша существует на уровне базовых понятий, базовых представлений (почти инстинктов) – об укладе жизни, о национальной самоидентичности. Важным пунктом в понимании Сашиного характера является внутреннее противопоставление города и деревни, постоянно всплывающее в его диалогах с совестью. Саша, хоть и живёт в городе, города не любит. Город, с его точки зрения, является средоточием несправедливости – тут разбила свои опорные пункты власть, тут живут и наслаждаются жизнью высокомерные, неизвестно как разбогатевшие люди. Деревня для Саши – это место воплощения доидеалогических ценностей, но беда в том, что герой ощущает разрыв,  потерю идентичности с этим местом, он всё время стремится туда, но никак не может попасть, просто потому, что места этого больше нет в настоящем времени, оно осталось в глубоком детстве. Таким образом, неостановимое движение Саши к гибели можно понимать как стремление вернуться в родную деревню, лечь в землю рядом с отцом, дедом и прочими пращурами. Кроме того, немаловажно, что Саша, как и почти все союзники, – человек войны. Не умеющий и не знающий ничего, кроме боевых навыков, живущий и дышащий полной грудью только в бою и смерть свою ищущий там же.

На этом фоне удивительно читать многочисленные восторженные отзывы деятелей искусства, часть из которых как раз и вещает из лагеря «либеральной чумы», но больше всего – отдельных представителей той самой ненавистной власти. Но как показало время, вторые оказались на порядок прозорливее первых и хорошо освоили почвенную риторику, поставив её на службу собственным интересам. И в некотором смысле не её одну.

И тут стоит вернуться к упомянутой уже медийности писателя Захара Прилепина. С момента выхода романа (2006 год) многое в России изменилось, но многое осталось неизменным. Поэтому в восприятии романа очень сложно отделаться от постоянного и навязчивого двоения – из-за худого, но несгибаемого профиля Саньки Тишина объёмно проступает забронзовелый лик Захара Прилепина. Вот Захар Прилепин на канале «Царьград» в обстановке дворцовой помпезности берёт интервью у российских знаменитостей разнообразного калибра медийности, вот Захар Прилепин в камуфляже и с оружием в окопах Донбасса, вот Захар Прилепин сам даёт интервью в подмосковном хуторе имени Захара Прилепина, сидя на лавке в деревянном тереме на фоне русской печи, вот Захар Прилепин ведёт телепередачу на канале НТВ… Как все эти ипостаси умещаются в одном человеке, а, главное, как они же соотносятся с жёсткой и непримиримой позицией чистого революционера Саши Тишина – великая тайна русской души. Ответ, понятное дело, лежит в плоскости взаимоотношений связки «автор – герой». Но Прилепин если и списывал Саньку с себя, то только частично, знак равенства здесь неуместен.

Итог. Роман «Санькя», как по мне, очень страшная книга. Намного более страшная, чем может показаться на первый безразлично-поверхностный взгляд. Она по какой-то неизвестной причине заставляет ощутить свою ущербность – мол, если не понимаешь русской душой самоочевидных вещей, то звать тебя – предатель, либерал и чума. А таких, как нам дали понять, будут выкидывать из окон. «Своих резать честнее», — как заметил один из героев романа. Пафос высказываний утверждает какую-то вселенскую, непререкаемую правоту «союзников», а автор визуальным рядом, фабулой и специфическим подбором оппонентов только усиливает это утверждение. Упорство, с которым это делается, напоминает образцы прямолинейной, а потому не слишком умной пропаганды. Лично мне книга совершенно чётко даёт понять, что одна из возможных альтернатив существующей власти может оказаться на порядок жутче и абсолютно точно намного кровавей. Радикально настроенные, реваншистски заряженные ребята с автоматами и гранатами, имеющие целью восстановить справедливость через установление собственной власти, но не имеющие ни малейшего представления о дальнейшей социально-экономической жизни страны, опасны и для самой страны, и для её населения. Мы уже видели, во что перерождаются реваншисты и националисты, и какие чудовища выползают из ящиков Пандоры вслед за знамёнами, маршами и красивыми лозунгами о величии национального духа. Истребив всех врагов внутри страны, они незамедлительно начнут искать их вовне. А уж поводов и сейчас найдётся сколько угодно.

Оценка: 7 из 10.

На этом всё на сегодня. Как всегда жду ваших комментариев и отзывов о книге Захара Прилепина «Санькя». До скорой встречи!

5 комментариев

  • А мне кажется, что статья не о книге, или творчестве З. Прилепина а о нём самом. Автор осуждая Прилепина, сам высказывает свои политические взгляды, якобы в статье о книге Санька. Только с того времени мир стал другой, и Захар другой. И на протяжении всей статьи главная мысль, что слишком много Прилепина везде. А мне кажется — это нормально. Слишком много везде — это пропагандистов бесконечного улучшения жизни, для этого надо просто забыть о душе. Слишком много везде о жизни непонятных людей, которые себя назвали звёздами и их блудливой жизни и специалистов которые рвут глотки, доказывая друг другу, что только он знает как надо другому жить. Вот этого уже через край, а о национальном духе очень мало. Извините, что не о романе Санька, как впрочем и в сама статья.

  • Виктор, ну что вы. Во-первых, я не судья, чтобы кого-то там судить и осуждать. То, что Прилепина много вокруг, как и писателя Быкова, они в этом плане уравновешивают друг друга, это, с моей точки зрения, плохо для их творчества, а для общества — это как раз-таки хорошо. Другое дело, что остальных не видно. Вот и торчат, как два тополя на Плющихе, третий ещё не вырос. Во-вторых, у меня возник закономерный диссонанс пафоса романа и современного медийного образа автора. Понятно, что автор стал другим, и я, прочитай книгу в 2006, наверняка, воспринимал бы её по-другому. Вот и поделился своим мнением — не отдельную же статью мне про него писать. А по роману — ну что там особенно распинаться, это что, какая-то грандиозная и особо запутанная книга?

    Вот вы, Виктор, тоже интересный человек. Пишете комментарий на блог, а говорите обо мне в третьем лице. Я же на комментарии отвечаю, или вы меня уже в лагерь политических оппонентов определили?

  • Мне кажется, что вы, анализируя книгу, мыслите не в ту сторону. По моему в книге не нужно пытаться понять идеологию, её здесь нет и книга вовсе не про неё.

    1. История про бесполезность такой модели политической борьбы и что она делает с людьми.

    2. Про отсутствие чёткой цели и идеологии таких борцов с режимов. Как у них, так и у других оппозиционеров. И возможно про эксплуатацию молодых дурачков большими дядями в своих целях под прикрытием некой идеологии и цели. Поэтому в книг нарочито мутная и неопределённая идеологическая составляющая.

    Я думаю, что Прилепин здесь просто рассказывает то, что понял сам в ходе опыта политической работы в подобных организациях.

  • комментарий от виктора просто убил меня своей интеллектуальной скудностью. Автору большое спасибо за такую шикарную, честную статью.

  • Старком, я, кстати, задавался подобной мыслью, но быстро отмёл её по ряду причин.

    Во-первых, если бы автор не желал разговора об идеологии, он бы не подсовывал своим героям оппонентов для дискуссий. А подсовывает он их достаточно щедро, более чем: дважды Безлётова, еврея Лёву, ветерана-афганца, шишку из администрации города. Согласитесь, многовато для автора, не желающего пускаться в политические диспуты. Другое дело, что Прилепин подаёт свою позицию таким образом, что она уже изначально выражает истину, тем самым сводя все возможные дискуссии к балагану. Процитирую себя же: «идеологическая война выиграна самим фактом глубокого презрения к ней». Он объявляет эту войну, сам расставляет фигурки и сам же её триумфально выигрывает. Удивитесь, но то, что автор не может (или не хочет) чётко сформулировать свою идеологическую позицию, не мешает ему доказывать её истинность.

    Второй факт, косвенно опровергающий идею о бесполезности описанного варианта борьбы, относится к тому, что в группе «союзников» нет персонажа предателя, который всегда появляется в подобных сюжетах о противостоянии малой группы превосходящей силе. Но предателя нет, и это лишний раз показывает уверенность автора и в своих людях, и в их исторической/идеологической/моральной правоте.

    Ну и в-третьих, как я уже писал во вступлении, после запрета НБП на территории РФ Лимонов организовал партию «Другая Россия», членом которой стал и Прилепин, что вполне красноречиво показывает, что ни в чём он не разочаровался и не разуверился.

    Понимаете, выбранная мною мишень — в виде идеологического слоя романа — выбрана отнюдь неслучайно. Ведь за всем этим не слишком-то впечатляющим боевиком Прилепин абсолютно жульническим образом протаскивает идею своей правоты, причём делает это настолько нагло и безаппеляционно, что с одной стороны изображает дискуссию, а с другой прямо указывает, что в ней, мол, нет никакого смысла, потому что правда всегда за русским духом. Однако ж война организована, и победа одержана. Такой вот нехитрый финт. Вот двести лет назад славянофилы спорили с западниками на страницах газет и в романах, а теперь, оказывается, правда существует на уровне моторики и инстинктов. Я прав, потому что я прав; я прав, потому что я русский. Но потом ещё следует оговорка, что есть неправильные русские — те, которые из власти, предатели и либералы, а есть — правильные. И вот такую чушь я должен проглотить, не разжёвывая?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *