В. Аксенов «Остров Крым», «Ожог»

Сегодня я подготовил для вас два сжатых коротеньких мнения о недавно прочитанных романах знаменитого советского писателя Василия Аксенова «Остров Крым» и «Ожог». Книги эти, хоть и написанные примерно в одно время, совершенно различны, а в некотором смысле даже противоречат друг другу, так что я до сих пор удивляюсь, что написал их один человек. Однако, как ни крути, обойти эти книги нельзя, слишком важное место занимают они в библиографии автора. Сегодня я хочу поделиться своими впечатлениями от этих романов. Ни в коем разе не утверждаю, что мои оценки и толкования единственно верные – поэтому, если вы с чем-то не согласны, обязательно поспорьте со мной в комментариях. Приятного прочтения.

В. Аксенов «Остров Крым» и «Ожог»

«Остров Крым»

Читая роман «Остров Крым» я никак не мог отделаться от навязчивого непроходящего ощущения некой неправильности, противоречивости разворачивающихся событий, глубокого внутреннего диссонанса в происходящем. Связано это с тем, что нам прекрасно известна судьба и биография писателя В. Аксенова, его взгляды, его сложные отношения с советской властью и тот примечательный факт, что уже через пару месяцев после окончания «Острова» он уедет преподавать в Штаты и будет лишен советского гражданства. Именно поэтому меня никак не оставляло ощущение, что я читаю не роман одного из самых западных советских авторов-шестидесятников, а какой-то махровый соцзаказ, едва ли не комсомольскую агитку.

В романе идет речь о судьбе фантастического географического образования – острова Крым – который после революции и гражданской войны стал временной базой разбитого белого движения, а дальше бодро и обособленно развивался в параллель с Советским Союзом и развился до такого уровня капитализма и демократии, что обзавидуются любые европы. Аксеновский остров Крым – это демократический плюралистический рай, место вдохновенной природы, пейзажей и архитектуры, высокоразвитых техногенных городов, это мир творчества, космополитизма, волюнтаризма, праздности и непрекращающихся развлечений, всеобщего достатка, сексуальной свободы и независимости ото всех. Место богатое и свободное во всех отношениях. И вот этот рай, свободный, веселый и вечно пьяный остров, убежище белого дворянства, желает войти в состав СССР… Такая вот нетривиальная жила сюжета.

Транслирует идею общей судьбы русского народа главный герой – издатель крымской газеты «Курьер», автогонщик, миллионер и плейбой Андрей Лучников. Андрей ведет, что называется, светский образ жизни, активно колесит по миру (Москва, Нью-Йорк, Париж, Стокгольм), встречается с друзьями, в т.ч. и с подвально-чердачной московской богемой (в его друзьях и саксофонист Дим Шебеко, и опальный режиссер Виталий Гангут), крутит роман со спортивным диктором советского телевидения, сексапильной красоткой Татьяной Луниной. И вот перед очередными выборами в крымский парламент Лучников решает создать партию и возглавить движение за объединение анклава с красным материком. Без всякой выгоды для себя, исключительно во славу высоких идей. Параллельно его очень вяло и ненавязчиво пытаются убить, но для нашего супермена, как известно, нет никаких препятствий.

В общем-то, вопрос, почему атлантист Аксенов пишет роман, где маленькая счастливая демократия с удовольствием бросается в пасть тоталитарного левиафана, остается главным. Наверное, каждый увидит здесь что-то свое, но я понимаю метафору текста следующим образом.

Сказочный остров Крым, Крым Василия Аксенова со всем его загульным размахом, неистощимой свободой и неконтролируемой демократией, с полной свободой творческой реализации – это, безусловно, рай русской интеллигенции. Это мир, где человек имеет неограниченные возможности для самореализации, где он может попробовать себя во всем (в бизнесе, в искусстве, в политике, в спорте) и добиться всего. Неслучайно остров буквально набит суперменами – и это не только Луч, но и его отец Арсений, сын Антон, его многочисленные одноклассники, занимающие высочайшие посты и положения на острове. Тогда Чонгарский пролив, отделяющий Крым от материка, – это водораздел между народом и интеллигенцией. Непреодолимый водораздел, возникший, что характерно, в период гражданской войны. А главный герой Андрей Лучников – это гипертрофированный, доведенный до экстремума русский (обязательно – аксеновский) интеллигент.

Принимая за основу эту систему координат, мы легко убедимся, что пресловутая идея общей судьбы, идея слияния острова с Союзом – это ни что иное как извечное чувство вины русской интеллигенции перед своим народом, самопожертвенное желание разделить с ним его нелегкую трагичную участь. Именно об этой жертвенной идее книга. Ведь Лучников прекрасно знает, какие порядки царят в Союзе, пишет разносную статью на Сталина и прекрасно понимает, что добившись объединения, разрушит свой рай, что вместе со своими сподвижниками поедет в Сибирь, но он все равно неотвратимо и вдохновенно летит, как мотылек, на пламя. Кажется, из всех качеств русской интеллигенции именно идеализм Аксенов ценит превыше всего.

Однако вовсе не идея романа вызывает во мне тоску и недовольство, хоть она и напоминает безопасную любовь к Отчизне из окна проносящегося поезда. Неприятны сами герои. Неприятен Андрей – дутый супермен, герой-любовник и обольститель, талантливый журналист и выдающийся гонщик, человек, у которого с легкостью получается все, за что бы ни брался, которому без вопросов дает любая, на какую бы ни взглянул. У него есть все, но ему этого мало. Наш самодовольный зарвавшийся сноб собирается совершить историческое деяние! Странно, но во всем мире нет никакого разумного противодействия его планам (про образ антагониста Игнатьева-Игнатьева говорить просто смешно), все формальные противники оказываются друзьями, да и вообще весь мир вокруг – это одна большая дружная компания великолепного Лучникова! Луч не боится ни Союза, ни КГБ, ни иностранных разведок и сам постоянно мастерски ускользает от них. Русский Кларк Кент, да и только.

Ну и второй момент, который вызывает наибольшее отторжение – это любовная линия и образ московской шлюшки Татьяны. Вообще, тема отношений с замужней женщиной Аксенову очень близка (она уже возникала в «Ожоге», да и сам В.П. увел свою будущую супругу Майю у мужа), но отношения Лучникова и Тани уж никак не назовешь здоровыми, причем образ главной героини, наставляющей рога нелюбимому супругу и продолжающей с ним спать, разъезжающей по загранкомандировкам, напрочь позабывшей о детях, завербованной КГБ для шпионажа за любимым, продавшейся за валюту американскому миллионеру, не вызывает никакого сочувствия, а только брезгливость. И та патологическая покорность, с которой штабелями слагаются перед ней самые великолепные мужики, на мой вкус, смешна и необъяснима.

Безусловно, в романе есть выдающиеся, почти гениальные эпизоды (стычка Кузенкова с дедом-доносчиком, разговор с «портретами») и живые, реалистичные персонажи (все тот же номенклатурный работник Кузенков, режиссер Гангут), но они эпизодичны и не так значимы для истории. Сам же сюжет за прошедшие десятилетия во многом утратил актуальность, и нашим поколением миллениалов воспринимается совершенно иначе: нет уже того обязательно великого Советского Союза да и жертвенной аксеновской интеллигенции уже тоже, кажется, нету.

Оценка: 5 из 10.

«Ожог»

То ли дело «Ожог». Вот в «Ожоге» как нигде ощущается и авторский нерв, и безысходность, и желание выразить, выплеснуть из себя нечто темное и невыразимое. Здесь нет места суперменам и благородным лордам, герой романа хоть и безусловно талантлив, но мучительно несчастен, и жизнь его – бег сквозь затянувшийся алкогольный трип. «Ожог», как центральный переломный роман Аксенова, заслуживает подробного большого разбора и глубокого анализа, но, к сожалению, я не обладаю нужными знаниями мотивов и обстоятельств, чтобы попытаться его дешифровать. Поэтому придется ограничиться сжатым отзывом.

Начну с того, что герой в романе разделен на пять ипостасей: это ученый Аристарх Аполлинариевич Куницер, лабух-саксофонист Самсон Аполлинариевич Саблер, писателей Пантелей Аполлинариевич Пантелей, врач Геннадий Аполлинариевич Малкольмов и скульптор Радий Аполлинариевич Хвастищев. Вместе с маленьким Толей фон Штейнбоком эти пять инкарнаций образуют собирательный образ главного героя книги. Герой Аксенова, безусловно, чрезвычайно талантлив, но талант его никак не может вырваться на простор, реализоваться в полной мере, потому что окружающая советская среда, бесчисленные рамки, обстоятельства и персоналии не дают этому свершиться, повсюду его встречает строгий наблюдательный взгляд бывших чекистов, и единственным способом заглушить эту непрекращающуюся тревогу, прорваться к гласности и свободе становится алкоголь. Именно поэтому первая часть книги («Мужской клуб») напоминает бессвязный запойный бред, где события, лица, локации и эпохи сменяются с невероятной скоростью и без всякого на то разумного объяснения. Во всем этом приключении героя сопровождает верный друг – американский профессор Патрик Перси Тандерджет (имя которого прямо отсылает нас к американскому истребителю-бомбардировщику Republic F-84 Thunderjet). Характерно, что линии всех пяти героев имеют строго повторяющиеся атрибуты. Например, близкого друга, обязательно с серебряной фамилией: у Куницера – это Аргентов, у Саблера – Сильвестр (все зовут его Сильвер), у Пантелея – Серебряников, у Малкольмова – Зильберанский, а у Хвастищева и вовсе – Серебро. Далее каждая ипостась выступает носителем некой выдающейся идеи: Куницер находит формулу, Саблер – вдохновенные джазовые темы, Пантелей сочиняет сюжет про цаплю, Малкольмов изобретает животворный состав Лимфа-Д, а Хвастищев никак не может закончить своего эпохального динозавра. Иными словами, автор ясно дает понять, что его герой – это архетипический образ творческого человека в Советской Союзе.

Роман содержит два ярко выраженных лейтмотива. Первый – долгий поиск любви, бесконечное движение к объекту обожания, блондинке с золотыми волосами, некой Алисе, которую маленький Толя фон Штейнбок впервые видит в Магадане на пересылке, а писатель Пантелей Пантелей одержим желанием увести ее у мужа, знаменитого конструктора тягачей академика Фокусова. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что в образе Алисы Аксенов изобразил Майю Змеул, любовь всей своей жизни. Второй и наиболее животрепещущий мотив – это противостояние с садистом-следователем, подполковником в отставке Чепцовым, который арестовывал его мать в Магадане, избивал на допросе его друга Саню Гурченко, и упорно продолжает встречаться герою буквально на каждом углу: то в образе гардеробщика валютного «Националя», вахтера НИИ, то шофера чиновничьей «Чайки». И этот детский первородный страх, содрогание под лучом чекистского взгляда ощущаются особенно остро. Именно этот взгляд, это постоянное незримое присутствие изверга и врага не дают герою успокоиться, выдохнуть и зажить полной жизнью. Везде, куда бы он ни пошел, ему видится эта нечеловеческая носогубная складка и седой ежик волос. Роман «Ожог» — это еще и месть реальному чекисту Чепцову, эпизод с изнасилованием дочери прописан с невероятной, хтонической силой, и далее по тексту Аксенов убивает и воскрешает Чепцова, нашпиговывает его обрюзгшее тело иглами, словно куклу вуду, вымещая на образе истязателя собственную боль от ожога.

Примерно в середине текста в повествовании случается перелом. Главный герой во всех пяти ипостасях бросает пить и пытается вернуться к нормальной жизни. Появляются магаданские главы, самые сильные, самые талантливые и самые интересные во всем романе. Сняв верхний наносной слой, автор практически обнажает душу, показывает нам трагические события далекого детства, оставившие в его душе тот самый неизгладимый ожог.

Конечно, читать «Ожог» чрезвычайно сложно, намного сложнее «Острова». Это роман-исповедь, роман-наваждение, где эмоциям отведена роль значительно большая, чем фактам и фабуле. Осложняет восприятие и сложная нарративная техника, поток сознания, к которому постоянно прибегает писатель, переключения с одного героя на другого, отсутствие какой-либо логики в действиях и передвижениях, маниакальное стремление расширить писательский вокабуляр до предела. Роман, по ощущениям, слишком затянут, в нем много лишнего или просто нам не понятного. В тексте огромное количество обсценной лексики и жеребятины, поэтому книгу можно рекомендовать только подготовленному читателю, и я уверен, что сквозь жирный гумус «Мужского клуба» проберутся немногие. Стоит ли оно того? Чтобы развлечься и приятно провести вечер – определенно, нет; чтобы понять, что за человек был Василий Павлович Аксенов – безусловно, да.

Оценка: 7 из 10.

На этом все на сегодня. Как всегда, с нетерпением жду ваших мнений по поводу моих скромных отзывов и выдающихся романов Василия Аксенова. До скорой встречи!

3 комментария

  • Людмила Викторовна Максимчук,

    поэтесса, писательница, художница, драматург,

    член Московской городской организации Союза писателей России

    E–mail: ludmila@maksimchuk.ru

    Персональный сайт: www.maksimchuk.ru

    ***

    Остров Крым. Земной маяк

    Не­сут ат­лан­ты и ка­риа­ти­ды

    Над че­шу­ей вздымающихся во­д

    Сокровище по­след­ней Ат­лан­ти­ды –

    Чудесный Крым, последний их оплот.

    Им тяжело, да уж они привыкли

    Удерживать свой остров на волнах –

    Божественный Олимп в начальном цикле

    Крым записал в небесный альманах.

    Века давили – груз утя­же­лял­ся,

    Вра­ста­ли кам­ни в ле­пе­стки до­лин,

    е­тра­ми с мо­ря Крым пре­об­ра­жал­ся,

    Гря­да­ми гор из­ре­зал сеть равнин.

    За мил­лио­ны лет сме­ща­лись ска­лы,

    Уще­лья, ус­тья рек, пласты земли,

    Про­ло­ги пе­ре­пла­ви­лись в фи­на­лы,

    И в новых царствах вольность обрели.

    Соперничая с крымскою природой,

    Проигрывали Греция и Рим.

    …Крым привлекал пришельцев – и погодой,

    И местоположением своим.

    Народы, населяя земли эти,

    Мечтали жить в блаженстве и тепле:

    Крым – лучшее пристанище на свете –

    Чудесный край для Дома на Земле –

    Маяк, зажжённый в непроглядной мгле!

    Однако грома чёрные раскаты

    Сгущали мглу, перемещали даты…

    Сы­ны Пер­сея, прав­ну­ки Ге­ка­ты

    Рож­да­ли ко­рен­ные пле­ме­на –

    Ар­мя­не, ски­фы, эл­ли­ны, сар­ма­ты

    Де­ли­ли Крым в бы­лые вре­ме­на;

    Делили так, что рассыпались латы,

    (За то и не попавшие в музей).

    От тех сражений золота с булатом

    Крым превращался в Крымский Колизей.

    Лихие войны истощали силы,

    Ко­рот­кий мир всегда хо­тел вой­ны –

    Оста­лись плиты, кре­по­сти, мо­ги­лы

    В фун­да­мен­те ис­то­рии стра­ны.

    Века, на тот фундамент взгромождаясь,

    (На тех ат­лан­тов и ка­риа­ти­д),

    Слагали сказки и легенды края,

    И горный край сказания хранит.

    Чудесный край… Маяк… Иные мифы

    Легендам Крыма были не указ.

    …Священным маяком считали скифы

    Курганы, не дошедшие до нас…

    Леген­ды по­лу­чи­ли про­дол­же­ние

    И раз­не­слись по всем ма­те­ри­кам…

    Се­год­няш­ние дни – не ис­клю­че­ние,

    Се­год­няш­ние ми­фы – дань ве­кам.

    Да, осуждать историю нелепо!

    И прошлое не изменить никак.

    Остатки ранних христианских склепов

    Нам ближе всех. Они – почти маяк…

    Не воевать! Не враждовать! Поверьте,

    Все, кто ушли, могли бы нам сказать:

    «Опомнитесь! Не приближайте смерти

    Своей враждой! Не стоит воевать.

    Впишите в вашу летопись страницу,

    Которая бы стала золотой!»

    Да будет так – не перейдем границу,

    И прошлое оставим за чертой.

    Простим былых вельмож и президентов,

    Простим Олимп, элиту, конкурентов,

    Простим других, теперешних господ.

    адежда – лишь на новых претендентов,

    Хотя устал надеяться народ…

    Но вот на­ста­нет вре­мя, пусть не ско­ро,

    Вражда утихнет, прекратятся споры,

    И рухнут бесполезные затворы,

    Ря­ды вра­гов вой­дут в чи­сло дру­зей,

    А пасмурные тайны – на про­сто­ры

    Прогонит грозный Крым­ский Ко­ли­зей!

    Настанет час – и упразднятся войны,

    Придет эпоха мира и добра.

    О Ко­ли­зей! Усни и спи спокойно…

    Народы Крыма лучшего достойны –

    Пуститься Крыму в плаванье пора…

    Кариатиды, опустите плечи,

    Атланты, обнимите ваших дам;

    Олимп вам «сбросит» что-нибудь полегче!

    Окреп наш Крым, и путь его – далече,

    Пустите с миром – и воздастся вам…

    * * *

    …Плы­вет, об Атлантиде вспоминая,

    О временах бо­гов и ко­ро­лей,

    Не­бес­ный ос­тров для зем­но­го рая,

    Зем­ной маяк для звез­дных ко­ра­блей.

    Январь 2008 г., в редакции марта 2013 г.

  • Витя:

    Раз обсуждение ушло в сторону от темы.

    Я все ещё ищу примеры хорошего слога и благодаря сайту стал почитывать критиков. Так я вышел на “ крысолов “ Цветаевой. До прочтения у меня сложилось впечатление что Цветаева умная и злая, мнение не поменялось но “крысолов “ меня торкнул ( простите мой жаргон ). Я не понимаю почему.

    Вообще я не самый умный и поэзия мне нравится самая простая. Как начал читать на стене:

    “Писать на стенах туалета…” так и продолжаю:

    “Себя не жалея,

    До зоны последней,

    До анэробной,

    Не снизивши средней “

    Взял отсюда. www.strava.com/activities/1189236116

    На стене Александра Быкодарова подцепил:

    “И превратится… в голубка!” преследовавшего до тех пор пока Цветаева не высушила мозг своей рифмой. Теперь поэма “Крысолов “ мне не даёт покоя уже третий день. Совершенно не понимаю почему, рифмы в ней не привычные, нет ни одного хорошего персонажа, мне там ничего не нравится. Действия развиваются от неприятных до самых ужасных. Я не понял и десятой доли тех отсылок — аллюзий что написала Цветаева, я же говорил что она умная. Но уже после первой главы я прочно влип в тексте, даже рифмы не мешали. Наверное есть какие-то крючки которые надо разгадать и взять на вооружение.

    В шестой главе, кажется, я понял кое что. Фокусировка или рассказ от лица детей это ужасно и работает. В той-же главе яркий пример злобы :

    “Спит сурок, спит медведь.”

    Отсылка к другой поэтессе, и сразу же :

    “– Спать не сметь! не сметь! не сметь!” Это … ну ё маё.

    Обязательно, когда немного отойду, вдумчиво перечитаю поэму, постараюсь понять что в ней так цепляет(заодно запишу в блокнот понравившиеся куски, для той-же Стравы готовые заглавия). По правде, надо сделать это молча не засоряя сайт но не смог сдержаться.

    P.s. Узнал кто такие кариатиды, греки тоже злые.

    P.s. 2 я пытался читать "Остров Крым " но фантастическое допущение, по мне, не достаточно фантастично и я всё время сравнивал с реальными примерами это Южная Корея сейчас и ФРГ раньше.

  • admin200:

    Витя, скажу прямо, я не ценитель поэзии, но из лекций того, о ком мы в последнее время постоянно говорим, даже я знаю, что «Крысолов» — одна из вершин творчества Цветаевой, переломная вещь, чего уж там.

    Вот вы говорите, что понимаете поэзию самую простую, а я, кажется, даже простую читать не могу — очень сложно следить за смыслом, когда отсутствуют привычные для прозы или разговорной речи сопряжения слов, внимание разбегается, и я уже через пару минут читаю строки уже чисто механически, тихонечко думая о своем. Так что вам еще повезло.

    Что же касается Аксенова, то это писатель исключительного таланта. Только вот две его самых знаковых книги, которым, собственно, и посвящена статья, по-моему, не слишком-то удачны. Но я все равно продолжу его читать в надежде найти в более ранних или, наоборот, в более поздних, эмигрантских вещах то самое, что придется мне по вкусу. Хочется верить, что найду.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>