Зачем бросать книги?

Нынешняя запись будет по сути своей два в одном: активным компонентом выступит рекомендация полезного и классного материала на тему чтения, а дополнением станут мои размышления по этому поводу. Материал, с которым я рекомендую вам ознакомиться, находится здесь: «Всё, что вы знали о чтении, было неправильным» и является переводом статьи Дж. Юзана на ресурсе Hacker Noon. Я не буду пересказывать содержание статьи, скажу лишь, что в ней коротко и очень конкретно объясняется, почему бросать неинтересные книги – не грех, а нормальная и даже полезная практика, и что в современный век со всеми его возможностями подходить к чтению надо гибко. В приложении к обычному читателю я почти полностью согласен с тезисами этой статьи, однако хотел бы вставить свои пять копеек с позиции автора, т.к. специфика чтения для писателя, начинающего или всего из себя большого тем более, отличается от чтения всех остальных. Я уже рассказывал об этом в статье «Как читать книги?» и сегодня под тем же углом хотел бы взглянуть на советы Дж. Юзана.

Позволяйте себе бросать

Первое, о чём говорится в вышеназванной статье, так это о пользе своевременного бросания. Ну, вовремя брошенная книга – это как разрыв больных отношений, которые своей токсичностью отравляют партнёрам жизнь. И это очень хорошее сравнение, потому что действительно, когда мы вымучиваем книгу, то, во-первых, не получаем удовольствия от процесса, а, во-вторых, забираем время у других, потенциально более важных и интересных книжек, которые могли бы читать прямо сейчас вместо того, чтобы ломать себя и вчитываться в эту нудятину. И, наверное, мы бы легче расставались с книгами, если бы не находились в заложниках у чужих мнений, различного рода рейтингов, списков авторитетных премий и рекомендаций литературных критиков и писателей. Иная знаменитость (и мы их всех знаем) так громко и так экзальтированно хвалит ту или другую книжульку, что невольно начинаешь копаться в ней, даже если давно уже неинтересно, размышляя подспудно о своей никчёмности, отсутствии вкуса и неспособности разглядеть прекрасное в посредственном.

Словом, совет тут один: бросайте книги, которые вам не нравятся, и не переживайте по этому поводу, в конце концов, у вас всегда остаётся возможность вернуться к ним позднее.

Однако если этот совет отлично работает для рядовых читателей, то для писателя всё не столь очевидно. Для писателя потребность в дочитывании гораздо более актуальна. Лично я давно уже понял, что литература никому ничем не обязана, и она не всегда настроена приносить удовольствие. Существуют целые пласты тем и книг, которые не подпадают под категорию развлекательных, но которые, тем не менее, поднимают очень важные и болезненные вопросы, пытаются показать жизнь с иной, не всегда привлекательной стороны. Это книги про войну, про тюрьму, про большие и малые человеческие трагедии. Обыватель вправе игнорировать их, и огромная часть читательской аудитории действительно не заходит в своих интересах дальше иронических детективов и эскапистских жанров вроде фэнтези и мягкой фантастики, но писателю в силу профессии и необходимости быть хотя бы на полголовы выше средней читательской массы нужно изучать сложные и тяжёлые книги. Писатель не может руководствоваться единственным критерием удовольствия; чтение – это не только приятно проведённое время, но и постижение мира, обучение и, что немаловажно, овладение мастерством. Я думаю, что читая мой блог, вы уже поняли, что учиться писать нужно не у авторов бестселлеров типа «Как написать книгу за 30 дней», а у больших художников, вписавших себя в историю. И на этом пути мы неизменно столкнёмся с целым рядом произведений, трудных для прочтения, но полезных автору для понимания литературы. Например, такие книги, как «Сто лет одиночества» и «Осень патриарха» Г.Г. Маркеса, «Школа для дураков» Саши Соколова, «Орландо» В. Вулф, «Ожог» В. Аксёнова, «Лолита» В. Набокова, очень сложны для восприятия, но позволяют писателю не просто открыть для себя новые художественные приёмы, которые впоследствии он сможет использовать в собственных текстах, но и глубже заглянуть в саму суть искусства.

Кроме того, для писателя очень важно видеть произведение целиком – только так можно проанализировать сюжет и развитие персонажей. И даже если книга откровенно неудачная, может оказаться полезным отметить для себя ошибки автора.

Поэтому я настаиваю, что писатель должен меньше бросать книги и чаще дочитывать их.

Читайте больше одной книги одновременно

Тоже вполне разумный совет, которому почти каждый книголюб рано или поздно начинает следовать интуитивно. И это правильно, ведь у нас не всегда есть время и силы на чтение чего-то серьёзного, ибо серьёзное требует особого настроя и обстановки, а иногда хочется просто переключиться и полистать что-нибудь лёгкое в транспорте или за полчаса перед сном. Поэтому смело следуйте этой рекомендации, читайте с разных носителей, слушайте аудиокниги, но помните, что количество не должно вредить качеству. Есть книги, которые требуют к себе подхода, определённой умственной работы и осмысления; их бесполезно читать наскоком, а постоянное чередование с другими книгами, возможно, ещё больше усложнит поиск нужной волны. Кроме того, переключаясь между книгами, есть риск в конечном итоге забросить одну из них. Тут работает принцип: чем дольше не возвращаешься к книге, тем меньше шансов её дочитать. Ну, возможно, туда ей и дорога, но подобная выбраковка не всегда будет конструктивной и справедливой.

Ещё один важный момент, связанный с писательской деятельностью, заключается в том, что писателю приходится быть очень разборчивым в своём чтении. Связано это с тем, что автор, особенно активно пишущий, не обладает тем запасом свободного времени, которым может распоряжаться, скажем, обычный читатель или библиофил – работа над книгой отнимает колоссальное количество времени, и писатель не может позволить себе роскоши читать всё подряд. Поэтому я считаю, что автор должен ощущать определённую ответственность в выборе книг и чаще стараться перечитывать, нежели чем хвататься за нашумевшие новинки.

Не обязательно читать по порядку

Это правило хорошо работает с литературой non-fiction и очевидно хуже – с художественной. Обычно такой ход приберегается в качестве последнего шанса для скучной книги: «А что, если страниц через пятьдесят унылое повествование вдруг расцветёт как весенний сад?» Можно иногда поиграть в наивность… Но вообще-то прыгать по художественному тексту – занятие то ещё; ведь автор намеренно выстраивает события в сюжет таким образом, чтобы добиться наибольшего выразительного эффекта, а если эффекта нет и в помине – очевидно, в планы закрался просчёт.

Что и почему я бросал в последнее время?

Чтобы проиллюстрировать причины, по которым я бросаю те или иные книги, я приведу конкретные примеры. За прошлые два или два с половиной года я бросил, не дочитав, всего лишь четыре книги, и в каждом случае была своя особенная причина.

1) «У нас была великая эпоха» Э. Лимонова. Эта книга третья в известной харьковской трилогии Лимонова и объективно самая слабая и пустая из трёх. Я прочитал её до середины, и всё это время меня не оставляло ощущение, что автору просто-напросто нечего нам сказать и пишет он не потому что наболело и очень хочется высказаться, а лишь по той скромной и понятной причине, что он – писатель и, значит, должен что-то писать, чтобы есть, жить, оплачивать коммунальные расходы, ну и  т.д. Собственно, винить человека тут не за что, каждый выживает как может, но, с другой стороны, и читать подобные проходные листовки нет ни малейшей необходимости, лучше потратить время на что-то другое.

2) «Лекции по зарубежной литературе» В. Набокова. Это как раз пример книги, которую стоит отложить на будущее. Нам в жизни (особенно в первой её половине) часто будут встречаться книги, к которым мы ещё не готовы, которые требуют некоторой культурной, образовательной или читательской базы, нарабатываемой только опытом и годами. В примере с лекциями Набокова очень важно прочитать сами тексты, к которым обращается автор. Без знания контекста европейской литературы рубежа веков чтение лекций знаменитого мастера оказывается, к сожалению, пустой тратой времени.

3) Сборник «Руководство для домработниц» Л. Берлин. Уже и не вспомню, которое из известных лиц так горячо рекомендовало этот сборник, но так уж вышло, что прочитав несколько первых историй, я понял, насколько далёк я от реальности этого произведения, – и не только от специфичных американских проблем, но и от самой возможности эмпатии по отношению к ним. Должно быть, это признак ограниченности или эмоциональной закрытости, а, может, и просто нежелание включать дополнительные проблемы в орбиту собственных переживаний… Так или иначе, это ещё один пример того, что без понимания контекста теряется значительная доля впечатлений от книги. Возможно, это всё та же моя ограниченность, но с другой стороны, невозможно охватить контекст каждой из точек мира. Да, при желании и должном старании можно въехать в огородик любой крупной литературы: американской, английской, или любой другой европейской, но наивно думать, что мир искусства ограничивается только этими территориями. Поэтому мы всё равно приходим к пресловутому расслоению – на продукты внутреннего потребления и международные межкультурные проекты. Но лично мне мало интересен масс-маркет общечеловеческих тем – а вот для понимания деталей и оттенков требуется и понимание контекста, как ни крути.

4) «Памяти памяти» М. Степановой. Тоже чрезвычайно нашумевшая книга, которую в публичных выступлениях и подкастах не расхвалил, наверное, только ленивый. Кстати, уже постфактум, бросив читать, я стал невольно сравнивать поступающие со всех сторон похвальбы этой книге, благо поток их бурлив и нескончаем, и быстро понял, что все они сводятся к двум поверхностно-очевидным суждениям – хвалебным руладам в сторону волшебно-поэтического языка и к т.н. «исследованию» феномена памяти, но дальше этих безусловных суждений мысль рекомендателей, как правило, не распространяется. И тут бы опытный читатель всё понял: ведь если о книге практически нечего сказать, то тут, очевидно, одно из двух – либо пусто, либо густо, читай очень сложно для восприятия. И действительно, пресловутый импрессионистский язык поэта Степановой действует на привыкший к ясности ум как болото. Вот, например, короткий отрывок, который я прочитывал, наверное, раза три, прежде чем понял, о чём идёт речь. Теперь предоставляю вам такое удовольствие:

«Каждый из венских музеев был занят примерно тем же, чем и я, по-своему с этим делом справляясь. В Музее прикладного искусства было что-то вроде мебельной Валгаллы, в одном из залов экспонировались не вещи, а их призраки – гнутые тени тонетовских стульев, отброшенные на длинный белый экран. Там же можно было прочитать родовые имена качалок и кресел, вполне человеческие, Хайнрих да Мориц, и в Хайнрихе я узнала наш салтыковский соломенный стул, на трёх ногах добредший до сегодняшнего дня. По соседству покоился на чёрном бархате усатый, пернатый, игольчатый лес старинного кружева, и было видно, до какой степени он состоит из дырок и зияний (как моя история – из пробелов и умолчаний)»

Сами можете оценить, что при первом быстром прочтении совершенно невозможно уловить сути высказывания, нужно замедляться и возвращаться к началу отрывка, чтобы понять всего лишь, что автор живописует стулья, выставленные в одном из залов музея. Красиво? Безусловно. Но согласны ли вы раз за разом тратить дополнительное время и усилия для расшифровки подобных ребусов? Вопрос. И я не держу здесь цели подвести к идиотскому выводу, что в книге-де какая-то проблема, что она как-то не так написана, я говорю лишь о том, что чтение конкретно этой и подобных ей книжек требует особых усилий, но и условий. Чтобы не захлебнуться всеми этими метафорами и отрытыми по словарям словечками, нужно читать очень медленно, в спокойной и тихой обстановке без отвлекающих факторов.

Подводя итог, хочу сказать, что причины несостыковки с той или иной книгой могут скрываться в разных местах – и в самом тексте, и в неподготовленности читателя, и даже в неподходящем времени, настроении и обстановке. И, наверное, стоит анализировать эти причины и откладывать хорошие книги на потом, чтобы вернуться к ним в подходящее время.

Что ж, на этом всё на сегодня. Делитесь своими мнениями в комментариях. Какие книги и почему вы бросали в последнее время? До скорой встречи.

10 комментариев

  • Мне стыдно, но я два раза откладывал трилогию Д.Мережковского «Христос и Антихрист». В «Юлиане Отступнике» столько подробных описаний, столько неизвестных имен, ссылок на события и философских бесед на религиозные темы, что я просто был подавлен. До половины дочитал, и из-за собственной недодготовленности к стилю и содержанию, бросил. В сердцах подумал: «Какая нудота! Неужели нельзя было проблему антагонизма язычества и христианства описать покороче». И вот тоже подумал о Мережковском, как вы о Лимонове. И только оды Дмитрия Быкова в адрес Мережковского и собственное интуитивное ощущение гениальности автора биографии Данте заставило меня взяться за второй том. Тем более, что Леонардо да Винчи всегда манил меня своей непостижимой загадочностью настоящего гения, во многом нераскрытого еще за столько веков. Но и тут тоже напоролся на кучу исторических ссылок, имен. фактов, событий, книг и т.д. Счёл себя невеждой, узколобым, тупым, расстроился и стал успокаиваться перечитыванием Набоковской «Ады или Эротиады». Просто бальзам. Но Мережковский всё равно не даёт покоя. Неужели я такой дурак? Все им восхищаются, всем он понятен, а мне стыдно признаться в собственном бессилии понять этого мастера.

  • По большому счету все давно написано, даже то что «все давно написано» — тоже написано. )) Выбор чтения — дело исключительно вкуса.

    Для меня не бывает книг хороших или плохих, какие мне нравятся — с теми и приходится расширить кругозор и получать удовольствие. Что бы не сильно тратить время, перед прочтением провожу разведку: аннотация, отзывы, несколько первых страниц, если возникает интерес — читаю.

    Надо отметить один нюанс. Для меня интересными бывают книги как сложные, заковыристые, формирующие внутренний рост, так и легкие, как банка пива — открыл и выпил. Поэтому читаю сразу несколько, тут конечно зависит от настояния, усталости и т. д.

  • Игорь, ну вы, конечно, замахнулись...

    Меня, кстати, терзают очень большие сомнения, что каждый, кто что-либо хвалит, настолько уж глубоко в этом разбирается. Стадный инстинкт ещё никто не отменял, вспомните 99 слоёв «Мастера и Маргариты». Я как раз об этом и говорил в абзаце про «Памяти памяти», что все как один нахваливают эту книгу, а дальше общих фраз никто о ней сказать ничего не может. Подумайте ещё и об этом.

    А что касается Дмитрия Быкова, то и он не всегда всё видит. Попробуйте, например, поискать, что он говорил о романе «Петровы в гриппе...» Вот у меня по его словам создалось впечатление, что он эту книгу совсем не понял (или, может, прочитал по диагонали, чёрт его знает), хотя замочек там вскрывается с пол-оборота.

  • Александр, понимаю. Когда-то давно открыл и закрыл его «Террор».

  • Хемингуэй вообще никак, честно пыталась. Обожаю Мариам Петросян. Улисс тоже не пошел. По мне, сплошная игра и выпендреж, а не литература.

  • Послушайте — кто-нибудь когда-нибудь читал книги для подростков? Например, такие: Д. Грин «Виноваты звёзды», К. Старк «Стигмалион», Д. Даунхэм «Пока я жива», Д. Уолтон «Среди других», М. Хэдли «Магония», «В метре друг от друга» и т.д. Почему писатели этого жанра всегда играют на сочувствии? Вообще всегда!

    Вот эти книги — бестселлеры, и здесь то ли подросток болен раком, то ли лейкемией, то ли с ногой у него не в порядке, то ли с головой. А ещё их часто бьют, с семьёй не в порядке или они решают совершить суицид. А если мы не сочувствуем подростку, то это уже становится отклонением от нормы. Это такой литературный топос, что ли? Дети всегда должны страдать, а мы их жалеть? Такие дела?

    Это, конечно, если не считать фэнтези, там-то ситуация лучше. Но всё равно, может, я хочу почитать про подростков, а они снова начинают ломаться и мне приходится их жалеть. Не поерядок, по-моему. А вы бы?

  • Алла, забавно, конечно, но если вы не понимаете ядерную физику, вы не будете говорить, что это — выпендрёж и не наука?

    Вова Колдфилд, правильные вещи говорите. А вообще, эксплуатация слабых и неустроенных, забитых жизнью героев объясняется очень просто — это самый очевидный и лёгкий способ для автора вызвать эмпатию и сопереживание аудитории, а значит, увеличить шансы на издание книги и лучше её продать. Это такая пошленькая история, когда автор обманывает сам себя, думая, что ваяет что-то эмоционально сильное и значительное, а на самом деле на этой же кобыле таких же авторов проехало уже миллион. Слёзовыжимательность в литературе уже достала.

  • Админ, посмотрите эту статью: www.livelib.ru/articles/p...ne-poluchayutsya

    Она похожа на ту статью про чтение, только она — про письмо. Я не писатель и не могу судить, насколько там всё правда, но некоторые мысли мне показались интересными.

  • Вова, спасибо за ссылку. Довольно интересные мысли. Про беллетристическую часть сказать особо нечего, а вот с разделением литературы на собственно «литературу» (или даже «Литературу») и беллетристику я не то чтобы полностью согласен. И хотя я и сам не так давно условно делил литературу на интеллектуальную и развлекательную, я всё же отдаю себе отчёт, что любое подобное разделение в основе своей умозрительное, и нет никакой возможности провести чёткий водораздел, указывающий нам, где высокое, а где так... Любопытно, но многие этим пользуются, утверждая, что никакого разделения и нет вовсе и быть не может и что жанровую литературу нужно оценивать наравне с т.н. высокой (очень любят запрягать эту лошадь в подкасте Ковен Дур, не сочтите за рекламу). Но всё же за неимением чётких критериев я бы остановился на том, что оценка того или иного художественного произведения как производной высокого или низкого разряда литературы — это штука субъективная. А ещё кажется, что оценка эта не статична и способна меняться во времени. Ну, например, мало кто из русских критиков оценил «Анну Каренину» в момент её выхода, уж не буду повторять, как там её характеризовали, но теперь, через 150 лет, это — бесспорно жемчужина мировой литературы. Всё-таки, думаю, критерии у нас в голове.

    Кроме того, заметную путаницу вносят и сами авторы, когда, с одной стороны, большие писатели обращаются к приёмам жанровой литературы (ну те же Толстой и Достоевский), а ремесленники-беллетристы выдают себя за высокоинтеллектуальных элитарных писателей (какой-нибудь Дэн Браун, П. Коэльо и Донна Тартт). А есть ещё и те, кто в песочнице жанра строит ту же самую высоту (Стругацкие).

    Мне близка позиция Акунина в той части, где он говорит, что литератор не столько работает на читателя, сколько разбирается с самим собой и устройством мира. Но, возможно, это просто удачно попало в моё сегодняшнее мироощущение, а завтра всё будет иначе. Мир литературы тем и интересен, что не сводится к простым бинарным оппозициям.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *