Заметки о критике. Часть 3

На написание этой заметки меня сподвиг один из выпусков подкаста Ковен Дур (для тех, кто не в курсе: там четыре молодые писательницы обсуждают между собой и с гостями актуальные вопросы литературы). В том конкретном выпуске – #12, дабы соблюсти точность – речь шла о критике и в основном – о критике сетевой. Мне же показался любопытным момент, когда девушки в унисон возмущались тем фактом, что некоторые особенно ретивые и бестактные читатели имеют наглость писать им в личку, высказывать там недовольство текстами, говорить об обманутых ожиданиях и едва ли не требовать вернуть деньги за книжку. Ситуация, скажем откровенно, не из приятных, и я понимаю возмущение авторов, получающих – возможно даже, на регулярной основе – такие послания. Художнику, конечно, хочется признания и преклонения. Или, на худой конец, вдумчивой аргументированной критики. А тут, простите, такое… Да уж… Впрочем, разжёвывая эту тему, девушки договорились до того, что читатель, дескать, вообще не имеет права ломиться к ним в личку со своими претензиями, что читатель вообще-то профан, в жанрах не разбирается и не способен на конструктивную критику. И писателю такие незнайкины мнения неинтересны, а конструктив он получает прямо из редакторского клювика в любимом издательстве – вот где и опыт, и профессиональный подход.

Я не собираюсь критиковать девушек за их мнение (это может быть опасно), единственное, чего, на мой взгляд, не хватает их разговорам, так это разнообразия точек зрения.

А сегодняшний пост будет посвящён проблемам взаимоотношений автора и читателей в сети.

Заметки о критике. Часть 3

Книга и телевизор

Начать свои рассуждения я хочу с одного сравнения, которое может показаться вам странным, но в котором, тем не менее, есть определённый смысл. Это сравнение двух наиболее популярных медиа прошедшего века – книги и телевидения. Сразу отброшу ненужные детали, ибо отличий одного от другого можно усмотреть кучу, меня же интересует лишь та дистанция, которую формируют оба этих средства между производителем контента и аудиторией. В обоих случаях дистанция достаточно велика, т.к. практически не подразумевает обратной связи: ни телезритель, ни читатель до недавнего времени почти не имели возможности как-то взаимодействовать с авторами. Конечно, можно было написать письмо – на деревню в Останкино или в мифическое тридевятое издательство – но понятно, что вероятность ответа, а уж тем более дискуссии была минимальна. Такая ситуация оставалась нормой ещё лет тридцать назад, однако с тех пор устоявшаяся парадигма сдвинулась. И если телевидение ещё в силах поддерживать стену, проницаемую только в одном направлении, то появление интернета, а особенно социальных сетей, позволило литераторам разорвать доселе непреодолимую дистанцию и «выйти в народ». Почему так произошло – понятно. В век свободной информации и жесточайшей конкуренции в среде интертеймента маркетинг и продвижение стали необходимыми условиями успеха. По сути, покупают тех, о ком говорят. А количество жаждущих вознестись к вершинам намного больше количества помазанных, которых могут обслужить издательства. Утопающим приходится напрягать жилы. Так писатели и пошли в народ. Плюсы подобного взаимодействия очевидны – чем чаще отягощённое интеллектуальной тенью лицо мелькает в медийном пространстве, тем больше его узнаваемость, шире аудитория, активней фан-база – и, в конечном счёте, лучше продажи.

Однако у любого гениального плана есть свои недостатки. Формируя вокруг своей лучезарной персоны сетевое сообщество адептов и почитателей творчества, автор непременно столкнётся и с теми, кто не разделяет фанатских восторгов. И надо думать, некоторым такой контраст – между слепым обожанием фанов и подрёберными комментами хейтеров – бывает как ледяной душ, но что поделаешь, отнять у людей право высказывать своё необоснованное дилетантское мнение не так-то просто. Тем более что со стороны действительно очень трудно понять, отчего читатель не имеет права строчить в личку писателю, если писатель сам эту личку открыл. Но вопрос, конечно, не в полярности мнений, а исключительно в том, что, выходя в сеть и открывая свою жизнь для незнакомцев, автор тем самым открывает ящик Пандоры, и уже не имеет никакой власти над тем, что из него вскоре попрёт. Вероятно, это и есть та горелая и неприглядная часть всех печенек и плюшек, которые получает писатель, общаясь с аудиторией напрямую, без демпфера печатных изданий.

О мнениях

Говоря о критике, неплохо бы уточнять, что вообще говорящий подразумевает под этим широкомасштабным термином в данном контексте. Отчего-то в среде молодых писателей любят понимать критику как более-менее подробный разбор с указанием ошибок и (обязательно) путей исправления. Критик таким образом перемещается писателем в разряд контролирующих органов (инспекций или контролёров ОТК), близоруко сличающих текст с неким небесной гениальности образцом и указывающих на несоответствия кривым сморщенным пальчиком. Критика, по мнению таких литераторов, называется критикой, только если она конструктивна, а критик вместе с указанием на ошибки и промахи предлагает и способы их решения. Однако, как можно заметить, критикующие совсем не спешат подстраиваться под эту концепцию. Критикующие вообще-то не так часто думают об интересах писателя – разборы пишутся для публики. В плоскости этой логики художественное произведение может быть рассмотрено как материал, на основании которого своё уже чуть менее масштабное, но безусловно более талантливое произведение ваяет уважаемый критик.

В моём понимании критика почти всегда означает оценку. На примитивном уровне – понравилось/не понравилось; на более продвинутом – что автор смог, а что нет.

Но вот в чём девушки из Ковен Дур безусловно правы, так это в указании на вес того или иного мнения. И верно, мнение ломящегося в личку, горящего, как костёр, обывателя не имеет для владыки пера ни малейшей ценности – ровно потому, что обыватель этот не наделён никаким специальным бэкграундом (как то – дипломом, послужным списком и рекомендациями священного ареопага), который позволил бы ему профессионально и объективно-взвешенно оценивать тексты. Иными словами, мнение по тексту условного известного критика Галины Ю. имеет вес значительно больший, чем мнение безвестного хреноведа Аркадия П., чего бы он там о себе ни думал. Эту вполне очевидную вещь понимают, кажется, все вокруг, кроме самого Аркадия, который отчего-то считает, что его опус в личном сообщении расшорит автору глаза на его творчество, а заодно и на всю мировую литературу начиная с Гомера.

Однако ирония ещё и в том, что вес мнения совсем не означает его автоматическую безапелляционную истинность. Даже большой и опытный критик, равно как и редактор тех же мастей, может легко заблуждаться в оценке того или иного произведения. Истории этой канвы можно вспоминать до вечера – и какую прессу получила в момент выхода «Анна Каренина», и с какими препонами издавали «Лолиту»… Ясно, что вес мнения для его обладателя – ещё и значительный груз, в т.ч. и страх за свою репутацию. Но не поймите превратно, я не из тех, кто будет вселять в вас пустые надежды: если случилось так, что вашу книгу (ваше детище, опус всей вашей жизни!) не берут ни в одном издательстве, это не значит, что закостенелая снобская клика не в силах разглядеть ваш новаторский гений. Скорее всего, нет. Даже определённо нет. Она просто плохая. Живите с этим. Идём дальше.

О блогерах

Любопытно, что параллельно с неожиданным и стремительным соединением литераторов и их аудитории в интернете шёл и до сих пор продолжает идти ещё один немаловажный процесс. Вместе с появлением беспрецедентной возможности писать тексты и выставлять их на публику без всякого контроля, цензуры и редактирования (вещь вообще-то немыслимая) в сети появился совершенно новый, доселе невиданный сорт людей – не то писателей, не то колумнистов, не то журналистов – вскоре названных блогерами, т.е. людей, обычно не обременённых сколь-либо значимой квалификацией в обсуждаемой области, однако имеющих своё мнение по любому вопросу. Конечно, прорастание блогеров закономерно – как закономерно прорастание самого буйного сора на неухоженной почве, в нашем случае – в анархичном киберпространстве, где каждый имеет право на бесконтрольное (а до недавнего времени и анонимное) высказывание собственного единственно верного мнения. Иногда это бывает интересно. Примерно как послушать скрипы бабушек у подъезда или брёх побитых судьбою граждан в трамвае. Всё это увлекательно безмерно. Однако путаница и сумбур в головах начинается ровно тогда, когда новоявленные сетевые эксперты обзаводятся значительной аудиторией. И благодаря этому чисто арифметическому факту легко восполняют в глазах наивного обывателя первоначальное отсутствие авторитета. Ведь, согласитесь, далеко не всегда можно сходу оценить степень компетентности говорящего, его погружённость в тему и знание нюансов, особенно если он так ловко жонглирует перед носом разными умными терминами (то у него интертекстуальность вылезет, то нарратив, то, прости Господи, фабула) – зато цифры просмотров и посещаемости всегда на виду и не нуждаются в представлении. Поэтому блогер хоть и движим некими благими намерениями и якобы несёт просвещение в массы, по сути, отнимает ваше и без того рассеянное внимание у других менее ярких и менее шумных (по причине отсутствия времени заниматься самопиаром) профессионалов.

Но самое смешное здесь, по-моему, то, что в сопоставлении с такими интернет-гуру, вещающими свои измыслы в тысячи пар ушей без всякой ответственности и фильтрации, наш возмущённый и глуповатый Аркадий П. со своими гневными отповедями кажется уж совершенно безвредным.

О толерантности

И в заключении маленькая вспышка света к вопросу о толерантности. Это модное нынче понятие, как кажется, в мгновение ока обзавелось у нас целой армией последователей и столь же многочисленной армией сопротивленцев. Первые упирают на то, что толерантность – есть необходимое условие мирного и относительно комфортного сосуществования в современном мире со всеми его глобализациями, мультикультурностями и прочими межконфессиональными прибамбасами... Вторые божатся, что толерантность противоречит самой человеческой сути. За первыми – прогресс, за вторыми – тысячи лет истории. Пушкин вон – ни разу не толераст. А Достоевский? У-у-у, читали ли вы Достоевского?! Ну, нам ли удивляться таким баталиям? Хочется лишь обратить внимание вот на какой момент. Призывая общественность к толерантному обращению к собственной нежной персоне, в том числе громко порицая мерзавцев, лезущих в личку с критикой очередной книжки, в которую, как известно, вложена вся душа без остатка, человек одновременно с этим подписывает некий незримый моральный договор, принимая на себя обязанность соблюдать тот же неписаный «толерантный кодекс». И всё бы хорошо, только соблюдать его, думается, не так весело, как призывать к этому, особенно если ты – свободолюбивая творческая птичка. И уж совсем неловко будет самому обкакивать (безусловно, заслуженно!) чьи-то произведения. Там же душа, индивидуальность. И про ту бездарь слова не скажи и этого выскочку не пригрей тёплым словом... Скука… Короче, сиди, как мышонок, и сочиняй сказки.

А мысль моя, наверное, проста. Любая концепция, доведённая до предела, ведёт либо в абсурд, либо в антиутопию. Когда всем хорошо, так ли уж хорошо каждому по отдельности? Или и здесь я не прав?

На этом всё на сегодня. Оставляйте свои комментарии, не слушайте блогеров, слушайте подкаст Ковен Дур и подписывайтесь на обновления моего блога. До скорой встречи!

4 комментария

  • У меня есть личное рамдомное мнение о подходе к комменту, не подкреплённому аргументами, о каком-либо законченном авторском высказывании (статья, песня, пьеса, фильм и т. д.): комментарий может быть только восхищённый. Людей, ляпающих примитивно-негативные отзывы (пусть даже на неудачные «творческие высказывания») считаю неадекватными, тратящими свою энергию и время жизни на фигню.

    Обращать внимание на подобный «выкак», имеет смысл лишь для троллинга самого извергателя какашек, преследуя при этом личную выгоды (скандал в комментах вокруг произведения для повышения конверсии, посещений, просмотров и т. д.)

  • В.В., откровенно говоря, художнику нужно только признание. Критика нужна только на последних этапах доводки, и то косметическая, не низвергающая весь замысел как бесплодный.

    Проблема только в том, что публика об этом не осведомлена. На словах-то художник ставит себя по-геройски, «всегда рад любому отзыву».

  • Глянул разговор этих писательниц. Не произвело. Раньше это называлось — бабки ни скамейке. Поддакивают друг другу, пока тема разговора не сменится — и «снова здорова». Те же ... вид сбоку. И это писатели? «Властители дум»?

    Я тут недавно разговор Алексея Иванова с блогерами смотрел. Он там пожаловался, что критиков профессиональных почти не стало. Мы, сказала одна блогерша, теперь критики, а наша компетентность это наличие большой группы подписчиков, которых своим потом и кровью... То есть она поставила знак равенства между специалистом и популярностью. Если ты популярен в сети — ты уже профессионал.

    Вот такие дела.

    Хотя это все — так, брюзжание. По мне, так мнение в сети — идет оно лесом. Анонимность хама пускай остается на его совести. Не отвечаю принципиально пока не докажет свою компетентность, если захочет. Уж просить об этом я точно не буду и проверять тоже. Свое время дороже. А конструктивная критика — так это же бесплатная работа на автора. За нее всегда спасибо.

    Спасибо за интересную статью.

  • Cherepaha, для меня Ковен Дур — неиссякаемый источник материала для разных размышлизмов в блог, настолько часто я не согласен с мнением девушек. Жаль нет времени оформлять это в текст, ведь писать всяко сложнее, чем болтать.

    У меня пару лет назад были мысли про подкаст, но теперь радуюсь, что не занялся этим. Проблема не в том, что сказать нечего, а в том, что мнение должно быть обдуманным, взвешенным и аргументированным, что в условиях потокового производства контента практически недостижимо. Хотя, когда ведущих четверо, можно было бы и постараться в этом направлении, но вот, как видите, не выходит.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *