Убийство как пошлость

Сегодня я хотел бы поговорить о таком известном и чрезвычайно распространённом сюжетном приёме как убийство. Но прежде чем я начну гудеть и сыпать трюизмами, предлагаю вам проделать следующий мысленный эксперимент. Вот сейчас, не перебегая второпях к основному корпусу текста, постарайтесь вспомнить хотя бы десяток художественных произведений, в которых не встречалось бы убийство или самоубийство. Ну как? Не такая уж простая задача, не правда ли? Но о чём она говорит? Уж не о том ли, что заказуха, расправа и суицид являются привычными проявлениями нашей простой повседневной жизни, и именно поэтому писатели так часто к ним обращаются? Или всё-таки литература работает несколько по-другому?

В действительности она и правда работает по-другому. Спорадическое в жизни – обыденное в литературе. Редкие, эмоционально заряженные явления как раз и являются теми острозаточенными крючочками, на которые писатели ловят наше внимание. Будь литература прямым отражением жизни, её бы никто не читал. Но всё же при чём тут убийства?

О том, как все пчёлы на один цветок сели

Как мне кажется, с точки зрения сюжетных приёмов, литература – достаточно узкий и компактный мирок. Вот обессмертивший себя литературовед Жорж Польти сумел насчитать всего тридцать шесть драматических ситуаций, к которым сводится любая история, и присочинить к его списку что-то новенькое, не выступающее вариацией уже существующего, чрезвычайно сложно. Да вы и сами всё знаете, ходы и сюжетные повороты повторяются из книги в книгу. Любовный треугольник, месть за семью, путешествие за сокровищем – всё это кочует из сюжета в сюжет и множится в неисчислимых копиях.

Литература, безусловно, имеет свойство замусоливать приёмы. И чем первоначально сильнее приём, тем, к сожалению, активнее его используют. Да, первый автор, придумавший историю с попаданцами, был, без сомнения, гений. Однако современные его последователи, сочиняющие путешествия пенсионеров к Сталину, это плюшки совсем из другого теста. Именно из такого бесконтрольного и бесчисленного обращения к одному и тому же приёму и формируются штампы. И, как мне кажется, убийство (и самоубийство) уже давно стало одним из них.

В пространстве художественной литературы человеческая жизнь заметно подешевела. И тем удивительнее наблюдать за этим явлением, когда в мире реальном со всеми достижениями науки и медицины, с идеями толерантности и гуманизма ценность жизни со времён Второй мировой как раз невероятно выросла.

И дело не в том, что писатели вдруг сделались неспособны передать глубину трагедии, и таких книг хватает на нашем веку. Ощущение пустяковости, незначительности происшествия возникает из-за эклектического соседства, влияния сформировавшихся в потоке массовой культуры беллетристических жанров. Ведь как может читатель проникнуться трагедией безвременного ухода из жизни, если до этого читал боевик или какую-нибудь dark fantasy, где трупами разве что не закусывали, и оставленные духом тела были не больше чем фоном повествования? Так что вполне естественно, что в такой парадигме великие драматические произведения прошлого уже не могут восприниматься буквально. Вам объяснит любой школьник, что «Гамлет» – это такой боевик, «Преступление и наказание» – детектив, а «Анна Каренина» – практически фарс. И я понимаю, что невозможно всерьёз переживать смерть Анны, когда ты уже читал о похождениях Бешеного. Таков уж отпечаток массовой культуры – на всех нас.

В итоге мы закономерно пришли к ситуации, когда на дешевизне человеческой жизни распустились сады целых жанров (в частности, детектива и боевика), жанров, которые по согласию пишущих и читающих находятся как бы вне поля моральных вопросов. И всё бы ничего, на литературу тоже можно взглянуть как на специфический сорт развлечения, если бы прочитанное не влияло на наше отношение к миру. Я понимаю, что неуместно и глупо ставить знак равенства между любителями боевиков и разного сорта убийцами, подобными примитивными сопоставлениями как раз любят баловаться изображающие активность законотворцы, но некую душевную чёрствость, пренебрежение к чужой жизни всё это в нас воспитывает. Кто-то может даже сказать, что это – прямое продолжение завоёванной в новом веке свободы, новый вид свободы, освобождение от обременяющих душу ворочаний.

Конечно, я понимаю, откуда это берётся. Современный городской житель, особенно до известного возраста, со смертью почти не сталкивается, общество старательно оберегает юные неоформившиеся умы, пряча всё физиологичное и пугающее за стенами специальных учреждений. Возможно, тут-то и кроется главный просчёт: лёгкое инфантильное отношение к жизни за неимением иного опыта переносится на всё вокруг, без разбора… Но так или иначе, почитать о том, чего не видел, всегда интересно. Особенно, если это что-то преподносится легко, романтично и без надрыва (писатели тоже не хотят душевных метаний, и их можно понять). И в принципе, если в какой-то момент не перешагнуть в реальный мир со всеми его турбулентностями, можно очень долго пылиться в выдуманной волшебной стране, где всё привычно и безопасно, а беды случаются только с бумажными персонажами, но забываются так же быстро, как переворачиваются страницы. Эскапизм бывает выученным и осознанным. И тот, и другой сторонится ужасов жизни. Но делать вид, что этих ужасов не существует в принципе, может только первый из них.

А вообще, я уже давно нашёл способ показать войну так, как не покажут ни в одной книге. Вот только страниц в ней будет немного. И я бы написал такую эпохальную книгу, только заранее знаю, что её не примут и не поймут.

Финальное

Так для чего, спрашивается, я всё это описывал и излагал? Ну, совершенно точно не для того, чтобы отговаривать вас читать книги, в которых присутствуют убийства, это просто-напросто невозможно. Зато я могу отговорить вас педалировать этот приём в своих текстах, употреблять его бездумно и без строгой необходимости. Почему? А потому всего лишь, что на сегодняшний день в пространстве печатного слова убийство – это пошлость. То, что используют поголовно все, выдавая банальную копипасту за нечто большое, значительное и прекрасное.

Писать, вообще-то, очень непросто. А уж задумываться над тем, что пишешь, очевидно, непросто вдвойне.

На этом всё на сегодня. Как всегда с удовольствием читаю и отвечаю на ваши комментарии. Совсем скоро – отчёт о прочитанном за год. Следите за обновлениями блога. До скорой встречи!

21 комментарий

  • Амалия, ну не, Донцова — это вне сферы моих интересов. Я же стараюсь всё-таки писать о тех книгах, что мне интересны, а Донцова и её читатели-почитатели — это уж, извините, такая секта, про которую давно все всё знают, и внешнее мнение на вовлечённых никак не действует. Поэтому ради чего распинаться? Вы и так прекрасно знаете цену всем этим «литературным трудам».

    Почему это популярно? Да потому что легко и ненапряжно. Куча диалогов, минимум описаний и умствований. Это то, что называется «литературный фаст-фуд». Такое люди читают, чтобы убить время: в метро или на вокзале в ожидании поезда. Ну, кому-то, кто не утруждал себя чтением в школе, это может показаться чем-то художественно ценным. Такие закономерно затем влюбляются в «Мастера и Маргариту», уже на всю жизнь. И больше им от мира книг ничего не надо. И, надо признать, это их право, не всем же быть литературоведами.

    Почему «admin200»? Да просто так. Когда логин придумывал к блогу, добавил цифру 200, чтобы чуть сложнее было ломать всякими брутами.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *