Как автор влияет на текст?

Как люди, обладающие безграничной фантазией, писатели за много веков сочинили для доверчивой публики множество красивых поэтичных легенд, возводящих творцов если не в ранг полубогов, то приближённых к божествам — точно. Не сомневаюсь, вы и сами их неоднократно слышали, эти пафосные рассуждения о том, что вдохновение доступно не каждому, а пробуждается в гениях исключительно в компании муз, и тому подобное, включая интерпретацию, что автор-де и вовсе не рождает свой текст (ибо мозг человеческий по природе своей ничтожен), а является проводником высших материй и только записывает ниспосланные ему трансцендентные мудрости. Не удивлюсь, что даже в XXI веке кто-нибудь в это верит, но мы-то знаем, что никакие шедевры никто нам с неба не спустит, без напряжённой работы и активного участия разума ничего не получится.

В этой связи я и задумался, а как вообще автор взаимодействует с текстом? Мы привыкли считать (и, вероятно, это тоже замшелый миф), что автор, словно демиург, присутствует в каждом слове, в каждом букве и знаке препинания, что абсолютно всё подчинено его воле, и этой же волей выстраивается в нечто величественное и художественное. Я же, понимая ограничения человеческого сознания, полагаю, что писатель, оперируя материалом, а также необходимыми культурными шаблонами и паттернами, присутствует там лишь вкраплениями и далеко не всегда влезает в свой текст по пятки.

Самый простой и очевидный пример — документальная проза, где автор заперт в фарватере хронологии и не имеет права от неё отступать. В таком случае, очевидно, местом приложения его умений становятся другие области текста, а вот какие — об этом мы сегодня и поговорим.

Читать далее

О комфортном чтении

Всё чаще, размышляя о литературе и  её современных тенденциях, я возвращаюсь к одной банальной и навязчивой мысли, каждый раз предстающей передо мной как будто бы в разных ракурсах и выводимой как будто из разных, независимых наблюдений, но сводящейся, по сути, к одному понятному и простому суждению. Так получается, что в последнее время я активно интересуюсь современной переводной литературой, и, ввиду специфики источника, из которого я черпаю рекомендации (подкаст «Книжный базар»), в руки мне, в основном, попадаются книги, рассчитанные на массового читателя и снискавшие у этого читателя искреннюю любовь и, как следствие, многомиллионные тиражи и переводы на всевозможные языки мира. Думаю, вряд ли подобная массовая стандартизированная литература способна чему-то нас научить, однако не лишним будет отметить отдельные её качества, которым, как мне кажется, она и обязана столь широкой и бескомпромиссной популярностью. И действительно, я обратил внимание, что почти у всех этих книг есть нечто общее. Все они создают у читателя очень комфортное, почти сновидческое состояние, сопоставимое с эффектом от умеренных доз алкоголя или долгих сеансов расслабляющего массажа и медитации, они как будто помещают нас удобное мягкое кресло, приглушают свет и убирают лишние звуки, начинают ненавязчиво и деликатно что-то рассказывать, выдерживая при этом комфортный ритм и тон, заботливо оберегая нас от всего внешнего, сложного и ненужного. Иногда мне кажется, что эффект от подобных «молитвенных» чтений похож на эффект от анестезии: внешнее восприятие отключается, проблемы и отвлекающие факторы отходят на задний план, и пространство книги погружает нас в водоём наркотического расслабления, так что не возникает ни малейшего желания покидать его, а только проживать, проживать и проживать страницу за страницей. Наверное, если вы читали современные западные бестселлеры, то понимаете, о чём я говорю. Однако я ещё никогда не слышал, чтобы о комфортности чтения рассуждали с точки зрения писательского мастерства, хотя каждый испытывал на себе его чудодейственное влияние. Сегодня я хотел бы обратить ваше внимание на этот момент.

Читать далее

О стиле, Гандлевском и Довлатове

Решил продолжить наш давешний разговор о стиле, тем более что подвернулся самый что ни на есть подходящий повод – только-только закончил (бросил, не дочитав) повесть Сергея Гандлевского «Трепанация черепа». Повесть эта примечательна тем, что схватила в далёком 1996 году «Малого Букера» – впрочем, это дела давно минувших дней, а вот то, что текст вроде как не затерялся под пылью истории и висит в списках сайта «Полка», редакторам которого я доверяю как близким родственникам, о чём-то да говорит. И вот эта повесть навела меня на некоторые размышления о стиле, а тут ещё не к ночи вспомнился Довлатов… Поэтому читайте, думайте и высказывайте своё мнение в комментариях.

О стиле, Гандлевском и Довлатове

Читать далее

О стиле и литературных штампах

Сегодня я хотел бы поделиться с вами некоторыми наблюдениями, которые возникли у меня в процессе долгой – очень долгой, почти бесконечной – работы над книгой. Наблюдения эти ни разу не претендуют на истину, более того, многим из вас они покажутся неверными, но я считаю, в пространстве творчества не может быть жёстких законов, поэтому каждый верит в то, во что он верит: кто-то в пернатую музу, а кто-то – в три драматических акта. Мои же рассуждения больше говорят обо мне самом и дают след той трансформации, которая происходит со мной, как с автором, и с моими взглядами на стиль и литературу. Причина тут в том, что написание крупного прозаического произведения – процесс в буквальном смысле экзистенциальный; из-за размазанности его во времени автор оказывается в весьма интересном положении, чем-то напоминающем брак: когда дело начинал один человек, а заканчивает его как будто уже другой. Поэтому можно сказать, что книга – это особая форма пути, и первым эту дорогу проходит автор.

В этой записи я постараюсь объяснить, каким образом за эти два года поменялось моё отношение к штампам и стилю.

Читать далее

Убийство как пошлость

Сегодня я хотел бы поговорить о таком известном и чрезвычайно распространённом сюжетном приёме как убийство. Но прежде чем я начну гудеть и сыпать трюизмами, предлагаю вам проделать следующий мысленный эксперимент. Вот сейчас, не перебегая второпях к основному корпусу текста, постарайтесь вспомнить хотя бы десяток художественных произведений, в которых не встречалось бы убийство или самоубийство. Ну как? Не такая уж простая задача, не правда ли? Но о чём она говорит? Уж не о том ли, что заказуха, расправа и суицид являются привычными проявлениями нашей простой повседневной жизни, и именно поэтому писатели так часто к ним обращаются? Или всё-таки литература работает несколько по-другому?

В действительности она и правда работает по-другому. Спорадическое в жизни – обыденное в литературе. Редкие, эмоционально заряженные явления как раз и являются теми острозаточенными крючочками, на которые писатели ловят наше внимание. Будь литература прямым отражением жизни, её бы никто не читал. Но всё же при чём тут убийства?

Читать далее

Зачем бросать книги?

Нынешняя запись будет по сути своей два в одном: активным компонентом выступит рекомендация полезного и классного материала на тему чтения, а дополнением станут мои размышления по этому поводу. Материал, с которым я рекомендую вам ознакомиться, находится здесь: «Всё, что вы знали о чтении, было неправильным» и является переводом статьи Дж. Юзана на ресурсе Hacker Noon. Я не буду пересказывать содержание статьи, скажу лишь, что в ней коротко и очень конкретно объясняется, почему бросать неинтересные книги – не грех, а нормальная и даже полезная практика, и что в современный век со всеми его возможностями подходить к чтению надо гибко. В приложении к обычному читателю я почти полностью согласен с тезисами этой статьи, однако хотел бы вставить свои пять копеек с позиции автора, т.к. специфика чтения для писателя, начинающего или всего из себя большого тем более, отличается от чтения всех остальных. Я уже рассказывал об этом в статье «Как читать книги?» и сегодня под тем же углом хотел бы взглянуть на советы Дж. Юзана.

Читать далее

Пишу книгу. Часть 2

Давненько я не писал ничего в блог. Некоторые, наверняка, уже могли решить, что всё – кончился автор: сел за роман, распух и аннигилировался. Но нет, хотя и не скрою, что увяз в этом болоте по шею. В общем, спешу ввести в курс событий. В конце мая прошлого года я объявил (а скорее – поделился, но такие вещи по природе своей звучат как громкое объявление), что пишу книгу. Впрочем, писать её я начал ещё в начале 2018-го, а поделился с вами исключительно для того, чтобы таким хитрым способом не дать самому себе тихонько и плавно съехать с этой затеи. Я не могу сказать, что когда-либо болезненно грезил о книге, спал и видел свою фамилию на корешках, всё это чепуха и в наш век издательских сервисов не стоит и выеденного яйца, у нас, как известно, нынче каждый второй – писатель, а каждый первый – видеоблогер, но как-то так получилось, что у меня с некоторых пор усилился интерес к одной острой социальной теме и с годами накопились небезынтересные наблюдения и соображения на этот счёт. Тема буллинга широко известна, как-то специально добывать материал не требовалось, им, к сожалению, обладают все, кто прошёл через горнила российской средней школы, и раз уж всё вроде как благоприятствовало будущему начинанию, я решил оформить своё высказывание в форме романа. Оглядываясь назад, могу сказать, что взялся за работу в общем спонтанно, лишь смутно представляя её действительный масштаб. И я уж не буду лишний раз вам трындеть, сколько времени забирает написание книги и т.д., об этом я уже неоднократно упоминал в предыдущих своих заметках. Так вот с тех пор пролетел уже год, а при точном подсчёте так все полтора, а я всё молчу, играю в партизана, и вы, конечно, могли бы подумать, что я всё бросил и ничего уже не будет. Но как бы не так. Радостная новость состоит в том, что книга уже написана, причём написана довольно давно – точку в последнем предложении я поставил где-то в январе сего года. Однако, как выясняется, написать книгу – это совсем не то же самое что закончить её. Поэтому вернее будет сказать, что я написал черновик, хоть черновик этот и занимал в первоначальном варианте триста пятьдесят страниц. Возможно, некоторые новички и энтузиасты этим бы и ограничились и принялись бы радостно бомбардировать издательства своей рукописью, но мы-то с вами знаем, что гений начинает там, где заканчивает посредственность. Итак, едва пробежав взглядом по первым страницам, я тогда же понял, что в таком презренном виде текст не годится даже на растопку дров и впереди меня ждёт долгая и болезненная редактура. Ею с тех пор и занят. Не буду вас обнадёживать, продвигаюсь я крайне медленно и пока лишь приблизился к символической отметке в одну четвёртую объёма, но и объём, зараза, как-то сам собою растёт – но я думаю, всё это на благо, на благо. Так что вряд ли эпопея завершится в этом году. А ведь там, дальше, ещё и муки издания! Но не будем забегать вперёд, о возможных вариантах публикации, об их плюсах и минусах поговорим в следующий раз.

В общем, по новостям это всё, а ниже для всех интересующихся я приготовил очередную порцию своих размышлений о писательстве и о тех сложностях, с которыми приходится сталкиваться в работе над книгой.

Пишу книгу. Часть 2

Читать далее

Манифест!

Я никогда не писал манифестов и даже не знаю, по каким канонам и правилам они пишутся. Но название это, намеренно громкое и претенциозное, я взял лишь затем, чтобы злоупотребить вашим вниманием. Ибо то, о чём я хочу говорить, действительно очень важно.

Манифест

Читать далее

Пишу книгу

Как вы могли заметить, в последнее время статьи на блоге появляются совсем не так часто, как всем хотелось бы, и связано сие безобразие вовсе не с тем, что я зажрался и обленился, хотя и это тоже, но главным образом с тем, что я работаю над книгой. Работаю уже полгода и заметно продвинулся. Чтобы немного раздуть ваше любопытство, скажу, что книга в жанре бытового романа, книга о детях, но не для детей. Замысел истории возник около года назад по причине моего давнего интереса к проблемам детско-подростковой агрессии и буллинга, к проблемам, которые, видимо, не утратят своей актуальности никогда (во всяком случае, я до этого точно не доживу). Названия у книги пока нет, есть лишь рабочие плагиат-варианты, так что можете смело предлагать свои заглавия в комментариях, возможно, кому-то из вас я буду обязан названием своего шендевра; войдете в историю как-никак.

Но запись, конечно, не о том, какая получается книжка, уж Бог с ней, а о тех проблемах и сложностях, с которыми я сталкиваюсь при ее написании. Сегодня я озвучу наиболее значительные и актуальные, а также прикину возможные пути их решения. А уже в следующий раз, когда книга будет закончена, я отчитаюсь, что из предложенного сработало, а что – нет.

Пишу книгу

Читать далее

Антигерой

Был, помнится, в далеком детстве, а, впрочем, остается и по сей день известный персонаж анекдотов – малолетний шалопай Вовочка. Ну, знаете… Веселые истории про Вовочку я никогда не любил, но шутки «на грани» в исполнении осовремененного ребенка-бесенка  пользовались в народе успехом. Как мне кажется, Вовочка, феномен которого полностью умещается в дуализме наивного детского взгляда на вещи и жестокого взрослого цинизма, – это замечательный пример персонажа, демонстрирующего многие характерные черты, равно как и противоречия, антигероя: незаурядный интеллект, решительность, противопоставленность привычной морали и т.д. Конечно, малолетнего и, по сути, безобидного Вовочку нельзя считать полноценным и серьезным анти, но именно с этого чудаковатого персонажа для многих из нас начинается знакомства с темной материей литературных галактик.

Сегодня я предлагаю вам для разговора и литературного исследования сложнейшую тему, прийти внутри которой к сколь-либо однозначным выводам очень непросто. Можно сказать, что антигерой – это некий high class большой литературы, крупная задача для крупного автора, и вполне ожидаемо, что каждый образчик антигеройского зодчества сугубо индивидуален, в отличие от биллионов выспренных протагонистов. Однако печалька здесь в том, что мне никак не удастся предложить вам готового рецепта для написания крутого антигероя. Ну что поделать? Стреляйте в меня отравленными стрелами!

Антигерой

Читать далее